«Ну, этот все узнаёт в последнюю очередь», — с досадой подумал губернатор. Вздохнул.
— Собаки взбесились. Вырвались на свободу и разорвали эту свою собачницу, хозяйку притона. То есть, приюта. Как ее? Лебедева, что ли. Эльвира.
— Борисовна, — подсказал Густых.
— Борисовна! — повторил губернатор громче. — И нет больше этой Борисовны! Сторожиха в будке спряталась, все видела.
— Сторожиха? — удивленно сказал Ильин. — Я и не знал…
— Она сейчас у нас, — подал голос замначальника УВД Чурилов. — Допрашиваем.
— И что?
— Да, что… — Чурилов пожал плечами. — Она из бомжей. У нее и раньше, скорее всего, с головой не в порядке было. А теперь и вовсе. Башню, как говорится, снесло. Плетет черт знает что.
— А что именно? — не унимался Ильин.
— Да про какого-то черного человека. Будто он ворота в питомнике выломал. Собак выпустил, а сам внутрь вошел. И пропал.
— Как пропал?
— Я же говорю, у бомжихи с головой непорядок, — сказал Чурилов. — Она, когда собаки разбежались, еще часа три в сторожке сидела. Говорит, Богу молилась. А потом вылезла, в здание питомника вошла. А там — никого. Пошла назад — наткнулась на тело этой Эльвиры. И — всё. Больше ничего не помнит.
— Бред! — кратко заметил губернатор.
Ильин пожевал губами — губы у него были что надо: большие, как бы приплюснутые.
— А что, — сказал он, — ворота там крепкие?
— Мы смотрели, — живо повернулся к нему Чурилов, — видно, его самого очень интересовало все это. — Действительно, ворота здоровенные, деревянная основа, жестью обитые изнутри. Там коровник раньше был. Двери еще советских времен, надежные, только жестью уже для собак обили. Ну, так эти ворота — выломаны. Совсем, с косяками, с петлями.
Губернатор тоже заинтересовался. Смотрел на Чурилова с подозрением.
— Так! — сказал он. — А почему мне об этом не доложили?
Чурилов виновато пожал плечами. Максим Феофилактыч бросил неприязненный взгляд на Ильина.
— Между прочим, в питомнике как раз телевизионщики работали в это время, — сказал Чурилов, опасливо поглядывая на губернатора.
— Какие еще телевизионщики? — гневно спросил Максим Феофилактыч. — Почему мне не доложили? Владимир Александрович! — он развернулся к Густых, сидевшему сбоку. — Почему я узнаю обо всем в последнюю очередь?
— Я сам не знал, — развел руками Густых. — Мне не докладывали…
— А могли бы у Чурилова спросить!
Густых молчал, нагнув голову.
— Могли? Или не могли?.. Вы председатель комиссии, или что?
Губернатор треснул ладонью по столу.
Густых покраснел. Такой выволочки — да еще при всей этой шушере, — он от Максима еще ни разу не получал. Тьфу ты, черт! И что за день такой?
Губернатор повернулся к Чурилову.
— Что за телевизионщики, откуда?
— Из «АБЦ». Мелочь пузатая, — внятно сказал Ильин.
Губернатор отмахнулся. Не отрывая взгляда от Чурилова, сказал:
— Я, кажется, вас спрашиваю?
— Ну да, группа из «АБЦ». Журналист и оператор. Фамилии сказать?
— На кой черт мне сдались их фамилии! Они снимали?
— Снимали.
— Так что вы вола за хвост тянете? Где эта пленка?
— В интересах следствия…
Губернатор хлопнул ладонью так, что подскочили все три микрофона, а раскрытый ноутбук захлопнулся и жалобно пискнул.
— Да что тут у вас творится? — закричал, уже не в силах сдерживаться, Максим Феофилактыч. — Плёнку прячут от губернатора «в интересах следствия». Какого следствия? Вы там что, очумели, не знаете, что происходит? Вы эту пленку в первую очередь должны были передать вот ему, — он ткнул пальцем в Густых. — Он председатель комиссии по ЧС! А положение у нас сейчас как раз такое — Че-Эс!
Он перевел дух. Выпил воды, мрачно оглядел притихшую комиссию.
— Что медицина скажет?
Начальник департамента здравоохранения — огромный, невероятно огромный и толстый человек, — завозился.
— Пока идут наблюдения, Максим Феофилактыч.
— За кем? За укушенными или за собаками?
— За собаками… Укушенных за последние дни практически нет.
— Ну да! — ядовито сказал губернатор. — Укушенных нет, — только разорванные. А что, по трупу определить ничего нельзя?
— Ну… — начальник департамента задумался.
— Хорошо, понятно. Вы, по-моему, и не пытались. А собаки?
— Собаки содержатся в питомнике института вакцин и сывороток, в отдельном блоке. Пока результаты наблюдения отрицательные.
— То есть, бешенства нет?
— Нет.
Губернатор помолчал. Потом спросил тихо: