Прошли дни, но образ сломленного председателя не выходил у Анны из головы. Она украдкой прогуливалась мимо его прилизанного, как с открытки, домика, пытаясь угадать, что творится за стенами.
И вот однажды вечером, выставляя пакет с мусором, она увидела его. Не на велосипеде, а просто сидящим на лавочке у своего гаража. Он рассеянно рассматривал гроздья рябины, отрывал ягодки по одной и жевал. Он выглядел не просто униженным — он выглядел пустым. Выпотрошенным. Будто из него вынули тот самый стальной стержень, на котором держалась вся его жизнь.
Их взгляды встретились. Анна хотела отвести глаза, сделать вид, что не заметила, но было поздно. Роберт Борисович медленно, как во сне, поднялся и, немного пошатываясь, направился к ней. От него пахло рябиновкой и мятной жвачкой.
— Анна Викторовна... — его голос, обычно такой чёткий и властный, был несвязным. Тонким. — Я... я хочу извиниться.
— Передо мной? — искренне удивилась она.
— Перед всеми! — он импульсивно махнул рукой, и этот жест был полон отчаяния. — Вся эта… фарс. Правила, протоколы, комиссии… Всё это — прах. Пыль. Когда…
Он не договорил, но они оба прекрасно понимали, о чём речь. О том, что стыдливо прикрывает фасад старого колодца.
— Он же не шутил, да? — тихо, почти шёпотом спросил Роберт Борисович, и в его глазах читался животный, неконтролируемый ужас. — Про колодец… Он знает. Он знает всё?
Анна молчала. Потому что и сама не знала ответа.
— Я всю жизнь строил эту стену, — прошептал он, глядя на свой идеальный дом с тоской. — Репутация. Порядок. Уважение соседей. А оказалось, что стена-то это картонка. Один пинок — и нет ничего. Ничего! Теперь я его… шавка. Знаете, что он мне сказал вчера?
Анна отрицательно покачала головой, боясь спугнуть это жуткое откровение.
— Сказал: «Записываешь и докладываешь мне. Говорить будешь, когда я велю». — Роберт Борисович горько, истерично усмехнулся. — А сегодня утром… сегодня утром он принёс мне палку копчёной... колбасы. Сказал: «Ешь. Тебе нужны силы». И знаете самое ужасное? — Его голос сорвался на фальцет. — Я взял. Я взял и понёс эту чёртову колбасу в дом! И знаете что? Я её съем!
Он повернулся и, так же пошатываясь, побрёл обратно к своему дому.