— О чём вы говорили с Мэри? — сразу спросил Блэк, стараясь звучать непринуждённо. Он провёл пальцами по волосам, а потом спрятал руки в карманах мантии.
— Да так, — уклончиво ответила девушка. — Я помогла ей в лесу.
— Вот как… — Сириус хмыкнул, но не стал расспрашивать подробнее.
Оливия смотрела на него, чувствуя, как слабо поднимает голову тихое раздражение, засевшее в грудной клетке. Он же гриффиндорец! Он должен быть храбрым, но, тем не менее, ему не хватало смелости признаться в своей ошибке и поговорить об этом. Может быть, в этом не было такой уж необходимости, но Оливии всё равно хотелось, чтобы Блэк раскаялся перед ней. Ей хотелось услышать его мольбы о прощении. Пусть Розье и решила побыть мудрой, это вовсе не означало, что ей больше не было больно.
Но сейчас на первый план выходили физические ощущения: Оливия не заметила, как сжала руки в кулаки, короткие ногти врезались в содранные ладони, и девушка зашипела, чертыхаясь. Сириус тут же остановился, обеспокоенно перехватил её ладони в свои, переворачивая их кверху. Он слегка поморщился от вида крови, но не отпустил.
— Сильно болит? — спросил Сириус, с осторожностью осматривая ссадины. Он не стал спрашивать, что с ней случилось, проявив тактичность. Оливия была благодарна за это. Ей совсем не хотелось рассказывать о том, как глупо она врезалась в щит.
— Терпимо. Если не трогать.
— Идём, я провожу тебя к Помфри. — Его тон не предусматривал возражений, так что Оливия, тихонько вздохнув, поплелась за ним.
Они вышли из леса, и Розье облегчённо расслабила плечи, только сейчас понимая, что была напряжена всё время до этого. Всё-таки, что-то было там, среди деревьев такое, отчего внутренние инстинкты непроизвольно замирали, словно готовились к прыжку. Вне чащи же было снова спокойно и солнечно, из трубы в домике Хагрида валил дым, на грядках поспевали гигантские тыквы. Сейчас на улице было полно студентов, но никто не обращал внимания на парочку прогуливающихся старшекурсников.
В замке было умиротворённо тихо. Сириус держал Оливию под руку, неторопливо прогуливаясь по пустым коридорам. Урок с Чарли был последним для седьмого курса, так что им было некуда спешить. Они сняли мантии, перекинув их через согнутые локти, и шли в приятном молчании, когда говорить совсем не хотелось. Мимо них проплыло гриффиндорское приведение — сэр Николас. Он приветливо отсалютовал ученикам, перекинувшись с Блэком парой вежливых фраз, после чего прошёл сквозь стену и скрылся в одном из кабинетов.
Оливия чувствовала себя так спокойно, что это казалось чем-то странным, непривычным. Её сердце билось размеренно и ровно, не подскакивая и не вздрагивая. Словно сам Хогвартс исцелял её от всех тревог. Или это был Сириус, тёплое касание которого придавало девушке душевных сил? Блэк вдруг усмехнулся, и Оливия вопросительно посмотрела на него.
— Что такое?
— Ничего. — Сириус остановился, вновь засунув руки в карманы, и с улыбкой окинул взглядом длинный коридор. — Просто вспомнил, что именно здесь я уговорил тебя пойти со мной на свидание в прошлом году.
Розье огляделась вокруг, и воспоминания о том дне мягко окутали её со всех сторон. Действительно, это был тот самый коридор, совсем рядом с больничным крылом. Именно тут она решила прыгнуть в этот омут с головой, сама не до конца понимая, зачем. И вот, к чему это привело… Сириус стал для неё чем-то бо́льшим, настолько, что это даже пугало. Ради него она была готова отказаться от всей своей жизни, и ей казалось, что он сделал бы для неё то же самое. Девушка улыбнулась, повернувшись к Сириусу, склонила голову набок. Он приблизился к ней и притянул к себе за талию.
— Не думала, что ты такой сентиментальный, Блэк, — усмехнулась она.
Их взгляды встретились, и Оливия напрочь позабыла обо всех проблемах, висевших между ними тяжким грузом. Ей не хотелось думать о плохом. Хотелось только быть рядом. Она потянулась к его губам, накрывая их поцелуем. Спокойным и терпким, без спешки, без распаляющихся чувств. Лишь ласковые касания, исполненные нежностью. Через пару мгновений Сириус отстранился, шутливо чмокнул её в нос, отчего она рассмеялась. Но потом Оливия заметила, как его глаза становятся серьёзней, и невольно напряглась. Руки Сириуса мягко держали её за предплечья.
— Мы говорили с Дамблдором. — Услышать это сейчас было неожиданно, и Оливия не была рада такой резкой перемене настроения и темы. Она невольно нахмурилась. — На счёт тебя. Помнишь, ты согласилась рассказать про Пожирателей?
— Ну, разумеется, я помню, — немного раздражённо отозвалась Оливия. Как она могла забыть о подобном? — Я не изменила своего решения.
— Хорошо, — кивнул Блэк. — Тогда, наверное, для тебя это будет хорошей новостью. Нас пригласили на собрание Ордена. Там ты сможешь обо всём рассказать не только Дамблдору, но и всем остальным.
Неприятный холодок растёкся по телу девушки, и она плотнее прижала мантию к себе, стискивая плотную ткань пальцами. Сириус считал, что это хорошая новость, естественно. Оливии же так не казалось. Ей стало не по себе от мысли, что ей придётся оказаться среди людей, главной целью которых было уничтожение Пожирателей. Конечно, она была на их стороне, но Розье сильно сомневалась, что орденцы встретят её с распростёртыми объятиями. Они будут видеть в ней только фамилию. Сириус, наблюдая за сменяющимися эмоциями на её лице, уловил её волнение.
— Это поможет делу, Ви, — успокаивающе произнёс он, скользнув руками выше, к плечам и шее. — Ты справишься.
— Справлюсь, — повторила она больше для самой себя, стараясь придать голосу твёрдости. — Когда будет собрание?
— В конце октября, — ответил Блэк. — На Хэллоуин.
Комментарий к Мистер Чарли Ардент
Давненько у нас не было простых школьных будней, я даже отвыкла писать подобную рутину)) Как вам Чарли? Мне лично нравится, хоть он и странненький)
Мне немного смешно, что я не успеваю за реальным течением времени — сейчас у многих уже новогоднее настроение, а у нас тут осень полным ходом и Хэллоуин намечается, ну ничего🤠 Надеюсь, новый год я хотя бы напишу в тему, чтобы атмосфера соответствовала.
========== Ради общего блага ==========
— Бу-у-у-у, — протяжно и громко завыл Пивз, вылетев из-за угла прямо на компанию когтевранок. Девушки дружно взвизгнули, отшатываясь от полтергейста, который развлекался подобным образом с самого утра, подкарауливая студентов в разных уголках замка. Он, довольный собой, противно захихикал и кувыркнулся в воздухе.
— Ох и надоел же ты! — раздражённо прикрикнула Фрида, вытаскивая из кармана палочку.
Она выпалила заклинание в сторону существа, но промазала — Пивз был довольно проворным и изворотливым. Её чары голубоватой искрой ударили по стене и растворились. Полтергейст с диким хохотом и безумными глазами унёсся далеко по коридору, а потом скрылся за поворотом. Девушка досадно вздохнула, пряча палочку обратно. Где-то впереди снова послышались визги, крики и смех Пивза.
— А он сегодня в ударе, — покачала головой Сара, усмехнувшись. Девушки продолжили спускаться в Большой зал, где их уже ждал праздничный ужин.
— Ну, честно говоря, имеет на это право, — весело заметила Аделин. — Канун Дня Всех Святых, всё-таки.
В самом деле, возразить на это было нечем. Тридцать первого октября все ду́хи по праву могли веселиться, развлекаться и радоваться своему существованию. Как будто Пивз не делал всё это в любой другой день… Но каждый год именно на Хэллоуин привидения замка отмечали Юбилей Смерти, отчего пребывали в особенно торжественном настроении, а полтергейст, которого все остальные откровенно недолюбливали, бесновался хуже обычного, преследуя всех и каждого на своём пути.
Оливия по-настоящему полюбила этот праздник только в Хогвартсе. В этот день замок преображался, в воздухе царила атмосфера какого-то задорного веселья, будто проделки полтергейста задавали общий эмоциональный фон, заражая озорством абсолютно всех вокруг. Даже уроки проходили сумбурно, поскольку профессора не меньше, чем дети, были подвержены этому лёгкому чувству. А зловещие и мрачные декорации, украшающие коридоры, кабинеты, гостиные и другие помещения, совсем не пугали своим видом, а только добавляли колорита. По углам была натянута белая паутина, железные доспехи скрипуче распевали праздничные песенки, а на подоконниках лежали маленькие тыковки-фонарики, их вырезанные глаза и рты ярко светились, отбрасывая жуткие тени.