Но самые лучшие тыквы, выращенные Хагридом, украшали Большой зал. Они были расставлены на всех столах, а некоторые из них парили прямо под потолком вместе с заколдованными летучими мышами и свечками. Это было волшебно. Однако всё это не помогало Оливии забыть о том, чем должен был закончиться этот день для неё. Предстоящее собрание Ордена слишком её волновало, и даже потрясающе вкусный праздничный ужин не помог девушке избавиться от тягостного ощущения внутри.
Столы ломились от разнообразных блюд, но Розье с трудом смогла проглотить лишь несколько ложек жаркого. Нервозность близилась к своему пределу, и её желудок начинало скручивать тошнотой. Она с грустью посмотрела на тыквенный пирог с пеканом и взбитыми сливками, прежде чем отодвинуть его от себя заледеневшей рукой. Нет, в неё точно не влезет больше ни кусочка. Оливия была рассеяна и молчалива последние несколько часов, в её голове были только мысли о том, что и как она будет говорить всем этим незнакомым людям, как они будут смотреть на неё, слушать и делать выводы.
— Эй! — едва ощутимый толчок в бок вернул внимание Оливии в реальность, и она повернулась к подруге, которая смотрела на неё с беспокойством. — Всё будет нормально, Ви, — тихо проговорила Томас, сжав холодную ладонь Розье своими тёплыми пальцами. — Морально я буду рядом.
Аделин ободряюще улыбнулась, и Оливию немного отпустило. Поддержка придавала ей сил. Но страшно всё равно было, что ни говори. Девушка взглянула на часы и сглотнула, хотя в пересохшем горле практически не было слюны. До неизбежного оставалось меньше получаса. Оливия подняла глаза на преподавательский стол: Дамблдор сидел на своём месте и казался весёлым, как и всегда. Он отламывал маленькие кусочки пирога золотистой вилкой и отправлял их в рот, роняя крошки в пышную бороду, пока Чарли Ардент, сидевший по левую руку от него, что-то воодушевлённо ему рассказывал. Директор улыбался, кивал молодому профессору, изредка вставляя ответные реплики. Его настроение было явно лучше, чем у Оливии.
Вскоре пир закончился, и девушка встала из-за стола, на негнущихся ногах отправляясь к выходу из Большого зала. Толпа учеников несла её с собой до тех пор, пока Оливия не остановилась у лестницы. Аделин в последний раз коснулась её плеча, пожелала удачи, и ушла вперёд, но Розье недолго оставалась одна. Рядом с ней возникли мародёры. Они все выглядели взволнованно, вот только их волнение было скорее радостным. Им не терпелось скорее попасть на собрание. Сириус взял Оливию за руку.
— Готова? — спросил он, внимательно всматриваясь в лицо девушки. — Что-то ты бледная…
— Ничего, всё в порядке, — мотнула головой Розье. Она постаралась улыбнуться. — Я готова.
— Тогда идём, — поторопил их Джеймс, и пятеро семикурсников свернули в коридор, ведущий в нужное крыло.
По пути Сириус заставил Оливию отрепетировать ещё раз всё, что она собиралась рассказать орденцам. Розье торопливо повторяла все фамилии, описывала внешность, вспоминала какие-то детали. Поттер, Люпин и Петтигрю шли немного впереди и безостановочно болтали о мракоборцах, надеясь, что кто-нибудь из них будет сегодня в школе. Оливия замедлила шаг, вынуждая Сириуса тоже притормозить. Он вопросительно посмотрел на неё, оборачиваясь на друзей, которые даже не заметили их остановку.
— Сириус, — мягко начала Розье, заглядывая ему в глаза. Она давно хотела спросить об этом, но не решалась и откладывала на потом, а теперь тянуть было уже некуда. — Ты хочешь, чтобы я рассказала им про Регулуса тоже? — Блэк нахмурился, его взгляд стал холодным, и Оливия почувствовала себя неуютно.
— Я хочу, чтобы ты рассказала про всех Пожирателей, — твёрдо ответил Сириус. — Без исключений.
Сказав это, он развернулся и потянул девушку за собой. Оливия молча пошла следом. Они нагнали остальных уже почти у входа в кабинет Дамблдора, и Розье почувствовала очередной кувырок в животе. «Как на карусели», — подумала она, невесело усмехнувшись. Поттер назвал горгульям пароль, и те разъехались в стороны, открывая проход и кованую лестницу. Пока она поднимала их наверх, Оливия старалась дышать размеренно и глубоко, считая в голове секунды на вдохе и выдохе. Это не очень помогало, к тому же, у неё начала кружиться голова, так что она бросила это занятие. Наконец, лестница замерла, и через секунду большая дубовая дверь распахнулась перед визитёрами.
Первыми вошли парни, Оливия шагнула в кабинет последней, и дверь за её спиной со скрипом закрылась. Девушка приоткрыла рот, осматриваясь, ощущая стойкое желание развернуться и убежать отсюда. Она не ожидала, что здесь будет столько народу. Волшебники были повсюду: они толпились у шкафов, у окна, возле стола директора, сидели в креслах и на стульях. Их голоса сливались в единый гул, кто-то смеялся, кто-то был серьёзен, но все они говорили друг с другом, обсуждая что-то важное или не очень. Сам Дамблдор беседовал с каким-то седовласым мужчиной, который удерживал профессора за локоть — Альбус заметил вошедших учеников и пытался подойти к ним, но собеседник никак не хотел его отпускать.
— Добрый вечер, — весело улыбаясь, поздоровался с учениками директор, когда ему наконец удалось удрать от того мужчины. Он повернулся ко всем в комнате и, приложив палочку к горлу, громогласно прокашлялся, привлекая внимание присутствующих. Их головы тут же обратились в сторону директора, а потом и к новым лицам. Некоторые смотрели на школьников с нескрываемым удивлением. — Я уже говорил вам, что многие мои студенты рвутся в бой прямиком со школьной скамьи. Это — мои замечательные гриффиндорцы, Джеймс Поттер, Ремус Люпин, Питер Петтигрю и Сириус Блэк. — Дамблдор приобнял за плечи Джеймса и Ремуса, и Оливии показалось, что мальчики засмущались от такого количества взглядов взрослых и серьёзных волшебников.
Все глазели на них с любопытством, рассматривали, словно экспонаты в музее. Оливия видела здесь несколько знакомых лиц: в кресле сидела Макгонагалл, она сдержанно улыбалась, глядя на своих подопечных; у дальней стены стоял Хагрид, которого распирало от гордости за мальчишек. Чарли тоже был тут. Никого же из остальных она не знала. Розье пряталась за спинами парней, так что пока ей удавалось избежать пристального внимания к своей персоне, но потом Дамблдор повернулся и за руку вытянул её вперёд.
— А это — ученица седьмого курса Когтеврана, Оливия Розье. — Разумеется, её фамилия произвела настоящий фурор. Поднялся шум, волшебники возмущённо высказывали своё негодование. Оливии хотелось зажмуриться, но вместо этого она стоически выдерживала неприветливые взгляды. Альбус жестом заставил всех замолчать. — Девочка изъявила желание сотрудничать с Орденом. Попрошу всех вас отнестись к ней с уважением.
Видимо, слов Дамблдора было достаточно, чтобы члены Ордена успокоились, хотя некоторые всё ещё смотрели на неё с подозрением. Оливия почувствовала себя чуточку лучше, как вдруг один из волшебников вышел вперёд, направляясь прямиком к ней. Он выглядел жутковато: высокий и худой, с жидкими русыми волосами до плеч, его лицо было обезображено многочисленными шрамами, кончик носа был грубо отрублен, наверняка, в бою. Левый глаз у него был тёмным, глубоко посаженным, а правый был закрыт чёрной повязкой.
Он подошёл практически вплотную к девушке, Оливия не могла понять, что ему нужно. Дамблдор никак не останавливал его, он лишь крепко сжимал девичье плечо и улыбался уголком губ. Несколько секунд мужчина смотрел на неё одним глазом, от его взгляда становилось не по себе, но когтевранка терпела, не отворачиваясь. Сириус стоял сбоку от неё, она почувствовала его ладонь на своей пояснице, и Оливия была благодарна ему за этот маленький жест. Наконец, человек хмыкнул, отстраняясь, и с сомнением проговорил:
— Розье, значит. — Голос его хрипел. Мужчина посмотрел на Дамблдора, тот продолжал улыбаться. — Я доверяю тебе, Альбус, но это… — Он покачал головой и снова повернулся к Оливии. — Как там твой брат? Жив?