— Кстати, — подал голос Гидеон, пролезая вперёд и опираясь на стол рукой. — В последний раз Сивого видели совсем недалеко от Хогвартса. — Он многозначительно повёл бровями.
— Ну, сюда ему не пробраться, — твёрдо ответил Грюм, и в его словах вряд ли можно было усомниться.
Дамблдор подвёл итоги, поблагодарил Оливию, и собрание подошло к своему логическому завершению. Девушка выдохнула, чувствуя громадное облегчение от того, что её мучения наконец закончились. Розье словно только что преодолела самый трудный рубеж в своей жизни и теперь могла расслабиться. Даже присутствие здесь Грюма перестало волновать её. Он казался ей таким… обычным. Просто человек, который выполнял приказ Ордена, защищался. А Эван просто выполнял приказ Тёмного Лорда. Никто не был виноват в таком стечении обстоятельств.
Её интересовало кое-что иное. Практически все Пожиратели — выходцы из Слизерина, и ни для кого не секрет, что среди слизеринцев, продолжающих учиться сейчас, тоже предостаточно тех, кто если и не примет метку, то точно поддержит Волдеморта. Оливия не чувствовала себя в безопасности в Хогвартсе, а ведь она чистокровная волшебница. Что уж говорить о полукровках и маглорождённых. Лили в этом плане повезло — у неё был личный охранник в виде Поттера, который не отпускал её ни на шаг от себя, а остальные?.. Аделин уже дважды обращалась в больничное крыло, потому что кто-то нападал на девушку исподтишка. Хвала Мерлину, пока это были безобидные заклинания. Пока…
Все постепенно стали расходиться, в кабинете поднялась суматоха. Периодически вспыхивал камин, через который волшебники возвращались домой. Макгонагалл, Чарли и Хагрид спешно покинули кабинет через дверь. Сириус потянул Оливию за ними, намереваясь уйти, но девушка мягко высвободила руку из его хватки.
— В чём дело? — спросил Блэк, непонимающе улыбаясь. — Не хочешь уходить?
— Понимаю тебя, Розье, — шутливо вклинился в разговор Джеймс, обхватывая Сириуса за плечи. — Дамблдор такой душка, правда? — прошептал он, пока остальные мародёры давились смехом. — Давайте все останемся на чай!
Оливия прыснула, качая головой. Джеймс сошёл с ума. Кажется, он просто слишком взбудоражен прошедшим собранием и встречей с крутыми аврорами. Ему нужно время переварить всё это. Розье положила обе ладони на головы Поттера и Блэка и взъерошила парням волосы.
— Ну и дураки же вы…
— А я то что? — засмеялся Сириус. — Я ничего не говорил! Это всё он. — Блэк пихнул друга боком, и Поттер попытался поймать его в захват.
— Мерлин, мальчики, прекратите, — прошипела Оливия. — Идите, пожалуйста, устраивайте свои игрища в коридоре. Мне нужно кое-что… Да, кое-что уточнить у Дамблдора. Ждите меня у горгулий.
Она вытолкнула парней на лестницу, закрывая за ними дверь. Болтая с мародёрами, Оливия не заметила, что кабинет совсем опустел. Все ушли. В оглушительной тишине отчётливо слышался ход старинных часов и жужжание волшебных механизмов на полках. Розье повернулась, надеясь, что директор не закрылся в своей спальне, и она осталась не зря. Но он был здесь, стоял у ниши, встроенной в один из шкафов, спиной к девушке. Оливия подошла ближе.
Перед Дамблдором находилось нечто, с виду напоминающее неработающий фонтан: большая каменная чаша, заполненная странно-светящейся водой. Но Оливия знала, что это такое. Омут памяти. Довольно редкая вещь, но у её отца в кабинете стоял почти такой же. Альбус держал в одной руке маленькую склянку, вроде тех, в которые наливают порционные зелья в аптеках, в другой была его палочка. Он приставил её к своему виску, чуть повернул кончик и потянул, словно зацепил что-то. Но там и в самом деле что-то было. Серебристая нить, сотканная из полупрозрачной дымки, скользнула прямиком из головы Дамблдора вслед за палочкой, а потом директор закупорил её во флаконе и поставил на полку перед собой. Оливия подняла глаза и не сдержала удивлённого вдоха: весь шкафчик был доверху забит такими же склянками.
— Многие люди увлекаются коллекционированием, — заговорил он, и от его голоса Оливия вздрогнула. Ей было неловко, всё это выглядело так, будто она подглядывала за профессором. Дамблдор повернулся, на губах его играла добродушная улыбка, хотя глаза казались задумчивыми. — Кто-то собирает почтовые марки, кто-то — редкие монеты, дорогой алкоголь, открытки… Я знал одного волшебника, который коллекционировал хвосты павианов.
— Бедные павианы, — пробормотала Оливия.
— Да… — отрешённо кивнул профессор. — Моя коллекция состоит из воспоминаний. — Он окинул взглядом поблёскивающие флакончики с извивающимися змейками тумана внутри и аккуратно закрыл створки шкафа. Подойдя к столу, Альбус устало опустился на стул. — Однажды рассудок начнёт ускользать от меня, память станет сочиться сквозь дыры, и я забуду, как меня зовут. — Дамблдор усмехнулся. — И тогда я воспользуюсь этим. — Он повёл рукой в сторону, где стоял Омут, и радостно заулыбался.
Оливия вдруг подумала, насколько старым он был. Слишком старым для всего, что происходит сейчас. Война не для стариков и детей, так говорят, но реальности плевать на глупые поговорки. Кто их придумывает, в конце концов? Люди, которые никогда ничего не знают… Розье всё так же неловко переминалась с ноги на ногу, стоя в нескольких метрах от профессора, пока он не предложил ей присесть.
— Ну, что ты хотела у меня спросить?
— Профессор, — уверенно заговорила Оливия, вспомнив, что мальчики должны ждать её в коридоре. Лучше поторопиться. — Что теперь будет с Регулусом? Вы исключите его?
Альбус вздохнул, откинувшись на спинку стула. Он сцепил руки в замок перед собой, его костлявые пальцы играли с массивным перстнем, покручивая его, снимая и вновь надевая. Светлые глаза не выдавали ничего, никаких эмоций, никаких подсказок. Лишь спокойное голубое море.
— Нет. — Короткий ответ, от которого брови Оливии резко сошлись на переносице. — Всё должно идти своим чередом, он будет продолжать обучение.
— Иными словами, вы оставите в школе Пожирателя смерти?! — переспросила Оливия, неосознанно повышая голос. Она вовсе не собиралась устраивать сцен, но бездействие Дамблдора убивало её. — Это же безрассудно! Слизеринцы и так переходят все границы, угрожают ученикам, устраивают террор! И вы этому потворствуете, потому что ничего не предпринимаете.
— Я понимаю твой гнев, Оливия, — всё тем же тоном произнёс директор. Казалось, этого человека не может задеть абсолютно ничто в этом мире. Нагло отчитывающая его ученица в том числе. — Но иногда за очевидными на первый взгляд вещами скрывается нечто большее, и узреть это можно лишь преодолев определённый рубеж.
— Прошу прощения, профессор, но вы всегда говорите загадками, избегая прямых ответов на вопросы? — язвительно спросила Оливия, удивляясь своей смелости. Но почему-то ей казалось, что Дамблдор стерпит её маленькую выходку. Она имела на это право, разве нет? После того, как согласилась предать семью ради общего блага.
— Разве когтевранцы не лучшие в отгадывании загадок? — хитро улыбаясь, спросил Альбус. Оливия только хмыкнула на это. — Я не могу выгнать всех слизеринцев из школы, это просто невозможно, — развёл руками директор. — Мне правда жаль, что некоторые мои ученики подвергаются опасности в этих стенах, но я не допущу, чтобы ситуация вышла из-под контроля.
Оливия поджала губы, недовольная услышанным. У Дамблдора вечно было нечто великое в планах, высшая цель, но неужели для её достижения обязательно должны страдать ни в чём неповинные люди? Если для победы в войне Регулус обязательно должен закончить школу, то Оливия ничего не понимает в стратегии. Но, наверное, умудрённому опытом старику виднее. Розье очень надеялась, что он не выжил из ума, а действительно знает, что делает. Если же нет — Мерлин, помоги им всем.
— Спасибо, профессор. — Девушка поднялась, направляясь к двери. — Уже поздно, скоро отбой. Всего доброго.
— У меня есть основания не опасаться Регулуса, — прозвучало ей в спину. Её рука замерла на ручке. Оливия задержалась ещё на секунду, ожидая объяснений, но… — Доброй ночи, мисс Розье, — весело сказал Дамблдор, и она со вздохом вышла из кабинета.