Оливия молчала об этом, не признаваясь ни одной живой душе, чувствуя стыд за то, что позволяла ему делать это с собой. И за то, что её жизнь превратилась в ад. Единственным, что держало её, не позволяя сломаться, был её отказ подчиняться. Как бы больно ей не было, девушка всё равно продолжала жить так, как считала нужным: дружила с полукровкой, ходила на магловедение, влюбилась в Сириуса Блэка. Доказывала сама себе, что никто не заставит её измениться.
Из болезненных размышлений девушку выдернул металлический лязг, раздавшийся где-то вдалеке. За ним последовал радостный клич Пивза — местного полтергейста, обожавшего всякие проделки и шалости, не всегда безвредные и безопасные для учеников. Оливия спрыгнула с подоконника и поспешила покинуть одинокий коридор. В сегодняшнем расписании у неё стояло ещё несколько уроков, прогуливать которые она не планировала.
Проведя остатки дня, словно в тумане, Розье с трудом выдержала ужин в Большом Зале, где её подруга прожужжала ей все уши о предстоящем в скором времени матче Когтевран — Пуффендуй. Оливия слушала вполуха, стараясь съесть как можно больше всего, что находилось на столе — на нервной почве у неё разыгрался аппетит, учитывая, что обед девушка пропустила. В конце трапезы она заметила, что на этот раз Эван неотрывно и довольно красноречиво смотрит на неё со своего места, от его взгляда по спине у Оливии прошёлся табун неприятных мурашек, но она стойко выдержала зрительный контакт. Он отвёл глаза первым, продолжив ужинать. Мысль о том, что Эван всё знает о них с Блэком, встала ей поперёк горла, так что ей пришлось отложить вилку в сторону и подняться из-за стола. Она бросила Аделин, что ей срочно нужно в туалет, после чего спешно покинула зал.
Участившееся сердцебиение вторило звуку её быстрых шагов, отдаваясь гулким эхом в черепной коробке. Что-то подсказывало ей, что Эван решил «поговорить» с ней именно сейчас, поэтому она торопилась в башню своего факультета, впервые в жизни жалея, что у Когтеврана не было нормального пароля. Ответить на загадку теоретически мог кто угодно достаточно сообразительный, а её брат был далеко не глуп. И если он решился на что-то, вряд ли дурацкая голова орла со своим вопросом станет для него серьёзным препятствием. Оливия ругала про себя проклятого Пивза на все лады — он устроил погром именно в том коридоре, через который можно было вдвое срезать путь, и ей пришлось возвращаться на первый этаж, чтобы выбрать другую лестницу. Она всё время оборачивалась, периодически даже шла вперёд спиной, ожидая преследования, но никто не торопился её ловить. Переход в нужное крыло замка проходил на шестом этаже, где девушка наконец сбавила шаг. Может быть, на этот раз пронесло?
Повернувшись на сто восемьдесят градусов, чтобы продолжить идти нормальным способом, Оливия замерла на месте. Всю дорогу она ждала нападения сзади, а Эван впервые в жизни предпочёл играть в открытую. Он стоял прямо посередине прохода, преграждая путь к ступеням, ведущим в башню, и кривовато улыбался. В руке у него была зажата палочка, но Оливия знала, что Эван не станет ей пользоваться, это скорее был акт устрашения и подстраховка. Брат медленно двинулся ей навстречу, отмеряя шагами длину коридора. Его внешняя расслабленность обычно сбивала людей с толку, но только не Оливию. Её собственное напряжение возросло до предела. Она попятилась назад, когда взмах его палочки распахнул дверь, ведущую в один из кабинетов, и та с громким хлопком ударилась о стену, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности.
— Прошу. — Жестом он галантно указал ей на вход, однако Оливия стояла на месте, как вкопанная, лихорадочно обдумывая варианты отступления. Но их не было. Полезь она сейчас за палочкой в карман мантии, и Эван не станет долго думать — швырнёт в неё проклятьем быстрее, чем она успеет донести руку до древка. Бежать было бы ещё глупее.
Терпение Эвана, вероятно, лопнуло. В две секунды он оказался возле сестры, больно хватая её за запястье, и с силой втащил в класс. Внутри было темно. Розье невербально зажёг Люмос, и жёлтые искорки тут же метнулись к потолку, заливая неровным светом кабинет. Лампы дрожали и мигали, отражая беспокойное состояние творца этой магии. Дверь захлопнулась, послышался щелчок замка. Оливия оказалась в ловушке. Пульс, подгоняемый всплеском адреналина, дрожал в её руках, и она сжимала пальцы в кулаки до бела. Девушка стояла в центре класса, не желая оказываться прижатой к стене, создавая для себя хоть какие-то пути отхода. Эван продолжал сахарно улыбаться, и это нагоняло на Оливию жути. Немного постояв возле двери, парень спокойно двинулся к сестре, пристально рассматривая её.
— Ну что, дорогая сестрёнка, — наконец заговорил он, — догадываешься, в чём дело?
Оливия всегда выбирала одну и ту же тактику, с самого детства — ни за что не выглядеть жертвой ситуации. Поэтому она взяла себя в руки, скрестив их на груди, собралась, выдавила на лице ответную слащавую улыбку, абсолютно такую же, как у брата, и выпалила:
— В том, что ты невозможный мудак?
Его лицо на мгновение исказила гримаса злости, но он тут же вернул дружелюбное выражение обратно, начиная наворачивать медленные круги вокруг Оливии, как хищник, загоняющий добычу.
— Дерзишь, как всегда. — Эван хмыкнул, приблизившись к ней сзади и выдохнув у самого уха. — Жизнь тебя ничему не учит…
Он обошёл девушку и присел на парту перед ней, оперевшись руками о столешницу позади себя и скрестив вытянутые ноги. «Чёртов король положения», — мысленно фыркнула Оливия.
— Но, кажется, рассудок ещё не до конца тебя покинул, раз ты так переживала все эти дни. Муки совести бывают такими болезненными, правда? — Уловив непонимание в её взгляде, он пояснил: — Я специально отложил наш с тобой разговор, чтобы понаблюдать. О, твоё обеспокоенное и напуганное выражение лица так меня радовали все эти дни! Приятно знать, что ты меня боишься.
— Ещё чего. — Её ответ вызвал у Эвана насмешку. Они оба знали, что это была ложь, но Оливия просто не могла позволить ему быть таким уверенным в этом.
Эван оттолкнулся от стола и оказался в шаге от сестры. Он беспечно поигрывал палочкой в руках, щурил карие глаза, отчего походил на кота. На очень гадкого и пакостного кота. Внезапно его настроение переменилось. Улыбка сошла с красивого лица, пальцы перестали крутить палочку, и он упёр её острый конец прямо под челюсть Оливии, заставив её задрать голову.
— Мы с отцом так стараемся. — Его голос теперь звучал тише, злость наконец-то прорезалась наружу, становясь явной. — Мы делаем всё для нашей семьи, пока ты только позоришь фамилию! — К концу предложения он перешёл на крик, от которого Оливия сжалась.
Эван резко отдёрнул палочку, поцарапав нежную кожу на шее девушки. Она втянула ртом воздух, осознав, что всё это время не дышала. Снова мысленно встряхнула себя. Нельзя показывать слабость. Только не Эвану.
— Я думала, фамилию позорит кое-что другое. Например, ваши с отцом преступления.
Боль пронзила половину её лица, и лишь через секунду она осознала, что брат наотмашь ударил её тыльной стороной ладони. От удара Оливия отлетела назад, рухнув на стул, оказавшийся позади неё. Видимо, Эван позаботился, чтобы она не упала на пол. В ухе звенело, щека горела и пульсировала, во рту появился металлический привкус — слизистая изнутри поранилась о зубы и теперь кровоточила. Но Оливия всё равно растянула губы в болезненной улыбке, не позволяя себе сдаться, а ему — получить удовлетворение от процесса. Теперь Эван был по-настоящему зол. Он стоял, повернувшись к Оливии полубоком, сжимал пальцами переносицу, а потом развернулся и навис над ней, схватившись за спинку стула.
— Мы с Тёмным Лордом очистим этот мир от грязи.