— Ладно. Только не здесь.
В глазах брата загорелась надежда, он живо улыбнулся Сириусу и поспешил за ним следом. Сириус же обошёл дом сбоку и остановился у места, где когда-то давно припрятал сигареты. Не обращая внимания на вопросительный взгляд Регулуса, он пошарил рукой в своём тайнике, надеясь, что они всё ещё будут там, и к своему удовольствию наткнулся на помятую и чуть отсыревшую пачку.
Достав сигарету, Сириус поджёг её с помощью палочки и глубоко затянулся. Горький дым наполнил его лёгкие, выгоняя дурные мысли из головы, оставляя ощущение лёгкости. Он густо выдохнул и с облегчением привалился к стене. Сюда выходили окна гостевых комнат и его собственной спальни, и он знал, что туда мать не сунется, так что здесь они могли сохранять относительную конфиденциальность. Регулус недовольно хмурился, сложив руки на груди, — он жутко злился, когда узнал, что Сириус курит, и грозился всё рассказать родителям, но так и не сделал этого.
— Ну, и о чём ты хотел поговорить? — спросил Блэк, небрежно стряхивая пепел на идеально подстриженный газон. Рег выпрямился и прочистил горло, прежде чем заговорил.
— Ей плохо без тебя, Сириус.
— Вот только не начинай, — закатил глаза гриффиндорец. — В эти байки я ни за что не поверю.
— Но я говорю правду! Мама страдает, ты этого не видишь, но я вижу! — Сириус шикнул на него, заставив сбавить тон, иначе сама Вальбурга услышит их беседу, и Регулус поджал губы, раздув крылья носа на выдохе. — Она часто плачет, а у неё больное сердце, ты же знаешь.
— Правда? Разве может болеть то, чего нет?
— Не говори так, — покачал головой парень, вздыхая. — Не надо. Если тебя задело то, что она сделала с древом, то она это сгоряча. Я просил её не выжигать вас, но она…
— Думаешь, мне не наплевать на древо? — перебил его Сириус. — Это последнее, что меня волнует. — Его слова, кажется, задели брата, судя по тому, как он надулся и принялся рассматривать свои начищенные ботинки. — Рег, послушай, чего ты от меня хочешь?
— Чтобы ты вернулся домой, — проговорил он тихо, смотря себе под ноги, а когда поднял взгляд на Сириуса, его глаза блестели, словно он готовился заплакать. Блэк старший провёл ладонью по лицу и волосам, сделал очередную затяжку.
— Чёрт, — выдохнул он вместе с дымом, избегая смотреть на брата. Это было больно. Больнее, чем он предполагал. — Я не могу вернуться, Рег. Не могу.
— Но почему? Пожалуйста, Сириус. Возвращайся, и всё будет как раньше. Помнишь, ты брал меня с собой на ночные прогулки, пока родители спали? Помнишь, как злился на нас Кикимер, когда мы устраивали полнейший беспорядок дома? Как ты учил меня колдовать, помнишь?
— Рег… Это было слишком давно. Ты и сам знаешь, что мы изменились. Оба. И ты знаешь причину, по которой я не вернусь, — ответил Сириус, и младший Блэк потупил взгляд. — Пора бы тебе повзрослеть.
Он подбросил то, что осталось от сигареты, и взмахнул палочкой, применив невербальное Эванеско. Бычок исчез, растворившись в воздухе. Этот разговор вымотал Сириуса похлеще ссоры с матерью. Он не мог по-настоящему злиться на брата, в отличие от неё. Ему было страшно за Регулуса, и Сириус очень бы хотел изменить нынешнее положение дел, но это было невозможно. Он всё же решил попытаться, пусть и знал, что эта попытка обречена на неудачу.
— Ты хочешь, чтобы я вернулся, — осторожно начал он, наблюдая за реакцией брата, — но что, если ты сбежишь со мной? — Лицо Регулуса исказилось в гримасе неверия и страха. Было очевидно, что он ни за что не согласится. «Маменькин сынок», — подумал Сириус, хмыкнув, а вслух сказал: — Ты слышал, что дядя оставил мне дом. Мы можем жить там вместе. Я позабочусь о тебе.
— Нет, — отчаянно замотал головой Регулус, — нет, нет. Это же просто убьёт маму, она не выдержит, если уйду ещё и я.
— Проблема только в этом? — спросил Сириус, и Рег сглотнул, отступая подальше от брата. Его молчание затянулось, было ясно, что отвечать он не собирался. — Я так и думал. Ты ни за что не оставишь эти ужасные идеи Волдеморта. Он не больше, чем просто убийца, как же ты не понимаешь!
— Это ты не понимаешь!
— Ну да, конечно. Куда уж мне. Видишь, нам с тобой не по пути, Рег, и ты сам так решил. Сделал неправильный выбор.
— С чего ты взял, что твой выбор правильный? Кто тебе это сказал? Чокнутый старик Дамблдор? — Регулус явно завёлся при упоминании своего обожаемого лорда и теперь опять наступал на Сириуса, открыто смотря ему в глаза, щурясь от злости. — Совсем скоро привычный нам мир изменится, и ты не сможешь это остановить. Никто не сможет, — продекламировал он словно заученные фразы. — Когда всё случится, ты окажешься не на той стороне, Сириус. — Его тон внезапно переменился, снова становясь жалобным. — И я прошу тебя, вернись домой, пока ещё не поздно.
— Уже поздно, — покачал головой Блэк, медленно пятясь к дороге. Больше ему нечего было сказать брату, смысла в этом разговоре он не видел. — Прощай, Рег, — бросил он последнее, развернулся и зашагал вперёд по улице, не оборачиваясь.
Утро было солнечным, и это создавало раздражающий диссонанс с паршивым настроением Сириуса. Он должен был вернуться в кабинет директора через камин, но Блэк шёл по проспекту и возвращаться на Гриммо не собирался. Тяжёлый, неприятный осадок от разговора липким слоем вымазал его душу изнутри, перепачкал, не оставив чистого места. В очередной раз его семья постаралась на славу, чтобы сделать ему больно, и от матери он ничего другого и не ожидал, но Рег… Маленькая надежда теплилась где-то в самых глубинах его сердца, что он ещё сможет вернуть себе хотя бы брата, и только что она трагически погибла, убитая словами Регулуса Блэка. Глупый мальчишка, самонадеянный и гордый, такой же как Сириус… Только выбрал себе плохую компанию. Идеальный сын для Вальбурги. Она, наверное, им гордится.
Сириус брёл по улицам, чувствуя себя… пустым. Он наблюдал за своей тенью, стелющейся по асфальту, и ощущал себя ею. Будто у него не было тела, и он просто плыл по воздуху, подгоняемый ветром. Ему нужно было добраться до Косого переулка и отыскать там какой-нибудь камин, который будет подключён к сети. Сириус надеялся, что директорский камин не защищён какой-нибудь особой магией и ему удастся установить с ним связь. Прохожие пялились на его необычный наряд, так что он снял мантию и перекинул её через локоть. Возможно, идти в одном свитере было не лучшей идеей — всё-таки было довольно холодно — но Сириус был рад сейчас промёрзнуть до костей. Холод действовал как обезболивающее, оставляя лишь ощущение оцепенения.
***
Трибуны стадиона гудели от огромного количества студентов, скандирующих кричалки в поддержку команд и размахивающих зачарованными плакатами, шарфами и флагами с символикой факультетов. Матч Гриффиндор — Слизерин всегда вызывал самую бурную реакцию болельщиков. Вековое противостояние — львы против змей. Когтевранцы одолели пуффендуйцев в прошлой игре, и сейчас решалось, кто выйдет против них в финале.
Погода была просто идеальной для квиддича: лёгкая облачность, благодаря которой солнце не слепило игроков, тепло и сухо, а главное — безветренно. Середина марта выдалась по-настоящему замечательной для Англии. Скоростные мётлы носились по полю, бладжеры свистели тут и там, а звонкий голос комментатора Кори Стэнфилда — четверокурсника с Пуффендуя — раздавался из волшебного рупора над всем стадионом. Мальчик явно болел за Гриффиндор, судя по его едким комментариям в адрес слизеринцев и искренней радости за забитые голы львиной команды.
Аделин притащила Оливию на матч, не позволив ей остаться в одиночестве в факультетской гостиной. Розье терпеть не могла квиддич, но согласилась пойти ради подруги. Весь этот шум и галдёж раздражали барабанные перепонки, и больше всего ей сейчас хотелось оказаться где-нибудь в библиотеке. Однако Оливия всё равно нацепила на себя значок со львом в поддержку команды гриффиндора, за что уже получила взгляды, полные презрения, от слизеринцев, в том числе от брата.