— Ты называешь дурацким праздником слияние двух чистокровных родов из списка священных двадцати восьми? — фыркнул Волдеморт, а мистер Розье побледнел ещё больше. — Будем считать, ты перебрал с алкоголем, мой старый друг. — Он разразился каким-то совершенно жутким подобием смеха, и остальные тоже нервно засмеялись. — Так уж и быть, я прощаю тебе эту маленькую оплошность, Розье. В честь праздника. А где, собственно, виновники торжества?
Тёмный Лорд огляделся вокруг, останавливая взгляд красных глаз на Оливии, всё ещё цепляющейся за отца. Он вдруг оказался слишком близко к ней, и все внутренности девушки сжались в один комок. Мужчина изогнул губы — это с трудом можно было назвать улыбкой — и коснулся длинными пальцами её плеча. Ей стоило титанических усилий не вздрогнуть, но вот оторвать взгляд от начищенных носков его туфель она никак не могла.
— Как тебя зовут?
Девушка тяжело сглотнула ставшую вязкой слюну и с трудом подняла глаза хотя бы на уровень его плеч. Расширенные от испуга зрачки заполонили практически всю радужку, и зрение становилось нечётким. Во рту у неё пересохло, сердце гулко стучало в горле, мешая говорить.
— Оливия, — с трудом произнесла она, а Лорд снова рассмеялся.
— Твоя дочь не знает правил приличия? — обратился он к Кристиану.
— Прошу прощения, милорд. — Розье опять пролепетал извинения и с силой сдавил запястье дочери. — Она просто разволновалась.
Отец подтолкнул её в спину, и Оливия нехотя присела в коротком реверансе, в поклоне достав подбородком почти до шеи.
— Извините, — ей было противно от самой себя, но страх затмевал любую критичность и неприязнь, заставляя вести себя точно так же, как все. Она не могла в открытую быть грубой с этим человеком, подобное обычно стоило жизни даже чистокровным.
— Ты должна обращаться ко мне уважительно, глупая девчонка, — фыркнул Волдеморт, его голос звучал лениво, будто бы на самом деле его это вообще не волновало. Наверное, его забавляло наблюдать за её реакцией. Змей играл с мышкой, которую потом за секунду проглотит.
— Да, мой Лорд. — Она заставила себя сказать это, засунуть свою гордость куда подальше и просто сделать то, что от неё требовалось. Липкий страх усиливался под внимательным взглядом красных глаз, в которые она старалась не смотреть. Волдеморт, кажется, остался доволен импровизированным шоу.
— Тебе очень повезло, Оливия. Ваш союз с Эйвери поддержит мою политику одним лишь существованием. Надеюсь, в скором времени ты произведёшь на свет наследников.
Волдеморт слегка сжал её плечо и, забрав с собой Макнейра и Долохова, скрылся с ними в камине. Напряжённая атмосфера разрядилась с его уходом.
Реальность возвращалась к Розье, ударяя по вискам изнутри. Прямо перед ней сейчас стоял человек, лелеющий мечту уничтожить всех маглов и грязнокровок. Человек, отнявший уже столько жизней. И её отец, и дядя Антонин, и все остальные здесь этому способствовали. А некоторые принимали активное участие. Она отдёрнула руку от отца, забыв, что до сих пор держалась за него. Теперь ей казалось, что её ладони были перепачканы кровью, а в воздухе стоял запах гнили и металла. Внутри была мёртвая пустота, будто бы девушка только что пообщалась с дементором, и он сожрал все запасы радости в её организме. Ей было плохо морально и физически.
Сил продолжать вечер не было никаких, и она, извинившись перед отцом, тихонько сбежала к себе. Кажется, гостям уже было абсолютно всё равно на это. Они все были под впечатлением от внезапного появления Тёмного Лорда. Оливия сбросила с себя платье, показавшееся ей жутко тяжёлым, приняла быстрый душ, желая смыть ощущение обволакивающей её тьмы. Только разодрав жёсткой мочалкой нежную кожу до красных пятен, Розье смогла остановиться и вернуться в спальню. Переодевшись в пижаму, она завалилась на кровать и уставилась в потолок.
Какая же она идиотка. Как она могла поддаться иллюзиям и забыть, кем был её отец? Скольких маглов, о пропаже которых трубили все газеты, убил лично он? Сколько крови на его руках? В том, что она там была, девушка не сомневалась. Отец был одним из самых приближенных к Лорду, наравне с тем же Макнейром, Эйвери и Долоховым. О том, что Антонин тоже был безжалостным убийцей, ей даже думать не хотелось. На самом деле, было совсем не удивительно, что Волдеморт вот так заявился сегодня. Союз Розье и Эйвери — это не просто слияние древних родов. Это брак двух детей его самых верных приспешников.
И, конечно, ему подавай наследников, которые будут воспитываться как верные псы, готовые сменить отцов в служении Тёмному Лорду. Оливия поморщилась, представив себе картину, где она нянчит детишек Рэнделла, пока он на очередном задании убивает невинных людей. Это была просто отвратительная перспектива, и Розье избежит её любой ценой. Ни за что не позволит ей превратиться в реальность. Стук в дверь выдернул её из размышлений, и она подскочила с постели, чтобы открыть. На пороге стоял отец.
— Не спишь ещё?
— Нет, входи.
Сама не зная, зачем, девушка впустила отца внутрь. Разговаривать с ним совсем не хотелось, у неё просто не было на это сил, но мистер Розье уже стоял посреди её комнаты, и выгнать его она не могла. Оливия опустилась обратно на кровать, притянув ноги к себе, и посмотрела на отца снизу вверх. Его лицо внезапно показалось ей таким старым. За целых восемь месяцев, что они не виделись, Кристиан успел прибавить новых морщин, и седины в его некогда густых волосах стало заметно больше. Усталый и будто бы извиняющийся взгляд бродил по комнате, он не смотрел на Оливию до тех пор, пока она не кашлянула, привлекая к себе внимание.
— Гости уже разошлись? — спросила она. После того, как девушка ретировалась из гостиной, прошло уже, наверное, около двух часов.
— Да, — рассеяно ответил отец. — Последними ушли Гойлы. Лантана всё никак не хотела отстать от меня с расспросами о свадьбе. Сэм еле уговорил её пойти уже домой. Она, кажется, перебрала с шампанским. Её так шатало, что она едва не разбила ту старинную вазу у лестницы, — усмехнулся Кристиан, качая головой.
Оливия тоже прыснула, представив пухлую розовощёкую Лантану Гойл — именно это имя она всё никак не могла запомнить — захмелевшей настолько, чтобы врезаться в окружающие предметы. Для аристократки это было из ряда вон, но ей всегда было немножко плевать на правила. На всех приёмах, где она бывала раньше, Оливия довольно часто замечала эту женщину подвыпившей, хихикавшей куда громче положенного.
Мужчина присел на край кровати и осторожно взял руку дочери в свою. Его ладонь была шершавой и тёплой, и Оливия не знала, что ей чувствовать. Детская привязанность к отцу поднимала голову каждый раз, когда он уделял ей внимание, ей хотелось, чтобы он обнимал её как раньше. Проявлял отцовскую любовь и заботу. С другой же стороны, её сводило с ума осознание зла, скрытого в этом человеке. Обида за то, что он давным-давно закрылся от неё, а сейчас вдруг решил снова поиграть в доброго папочку, душила Оливию. И самым ужасным было то, что она так легко на это купилась.
— Ты, наверное, жутко испугалась, да? — Оливия только кивнула в ответ. Отец вздохнул. — Тёмный Лорд бывает устрашающим… Прости, что вам пришлось впервые встретиться в таких обстоятельствах.
— Я бы не хотела встречаться с ним ни при каких обстоятельствах, — вырвалось у Оливии прежде, чем она успела сдержаться. Кристиан нахмурился, вглядываясь в лицо дочери, видимо, стараясь понять, говорила ли она всерьёз.
— Когда ты станешь женой Ренделла, тебе, как хозяйке, придётся принимать его в вашем доме.
— Этого не будет.
Оливия закипала от этого разговора. Ей не хотелось слышать ни о чём, связанном с этим Лордом или с Рэнделлом. Она выдернула руку из-под ладони отца и нервно поправила волосы. Её реплика была, пожалуй, лишней, чересчур необдуманной и глупой. Но сказанного уже не вернёшь, и она не жалела об этом, горделиво вздёрнув подбородок. Кристиан поднялся с кровати, встал, возвышаясь над дочерью, смотря ей прямо в глаза.
— Я не могу понять твоего упрямства, Оливия. Ты уже не маленький ребёнок, чтобы капризничать. Этот вопрос уже решён. Неужели ты всё ещё сомневаешься? Даже после помолвки? — Кристиан раздражённо рассмеялся. — Глупышка.