– Хорошо, любимый, возьмем другое – милосердие. Кстати… за год до смерти Поляков испытал сильное, яркое чувство, с которым не знал, что делать. Об этом я тоже решила не говорить Надежде, а про катран, конечно, рассказала. – Тут же вспомнив, каких трудов стоило Валере вылезти из виртуального клуба преферансистов, Самоварова спохватилась: – Но ты про катран даже не думай. Как видишь, азарт к добру не приводит.
– Но как ты могла узнать? О том, что это было чувство, а не просто секс с любительницей острых ощущений? – Валера пропустил мимо ушей нравоучительную колкость жены.
Поправив сползшую набок деревяшку, он ловко вбил в нее гвоздь.
– С любительницей я поговорила и считала это в ее паузах.
– Припоминаю, покойный был ходок по юным прелестницам с низкой социальной ответственностью.
– Брось! – отмахнулась она. – Не мешай все в одну кучу. Там было совсем другое.
– Дочь будет подавать на Ваника в розыск?
– С чего бы? Он ни в чем не признался.
– Но ты же знаешь правду… Выходит, покрываешь убийцу.
– Без письменного признания и орудия убийства все это домыслы скучающей пенсионерки. – Самоварова присела на газон и принялась крутить в руках свой маленький, детский молоток. – Убийцу пусть ищет следствие, у них даже подозреваемый есть. И не забывай, – вспомнив так умилявший ее Жорин жест, подняла она вверх указательный палец, – самозанятый консультант нашего бюро не расследует убийства, сейчас не времена Пуаро или Марпл.
– Но ты же отразила свои предположения в отчете?
– В отчете я отразила историю Вольдемара. А Ваник… он приезжал ко мне поблагодарить за лекарства и попрощаться. У меня и свидетель имеется. Правда, дружок?
Лаврентий, примостившийся недалеко от своей почти уже готовой будки, сладко дремал.
Иногда во сне он слегка подрагивал и делал едва уловимый жест лапой, словно пытался ласково отогнать шаловливую бабочку, сидевшую на его большом кожаном влажном носу.
Июнь 2021 – январь 2022 г.