- Семен Семенович, наденьте шапочку, вы весь мокрый, простудитесь, посоветовала она и вновь перевела взгляд на Иванова. - Хорошая пара.
Бубнов провел шапочкой по мокрому лбу и натянул ее на редеющий затылок. Затем развернулся к Ольге Максимовне, чтобы поблагодарить за заботу, но, перехватив ее взгляд на Иванова, не стал этого делать. Иванов ему не нравился еще с тех пор, когда был жив Альберт. Однажды последний вместе с хозяином получили от Николая разнос за то, что шпиц расслабился в лифте.
Как же он тогда склонял нас и всех собачников, а сейчас к активу поближе держится. А ведь месяца еще не прошло с того дня. Конечно, собака у него что надо, но сам-то, ревниво рассуждал подполковник, неужели такая умная женщина не видит, какой перед ней перевертыш. Ну а если не видит, то я должен предупредить ее. Конечно, не по-мужски, но кто не изменяет своим принципам в наше время.
А Погер тем временем расписывал прелести будущей жизни, когда в их дворе хулиганы станут примерными молодыми людьми, обнаглевшие представители кавказской национальности - почтительны и вежливы, а дурно пахнувшие бомжи вымоются и пойдут трудиться, принося пользу обществу. И все это станет возможным благодаря им, присутствующим здесь.
- Повторяю, наши патрули - это реальная и, что немаловажно, абсолютно законно созданная сила, - закончил адвокат выступление.
- Предлагаю установить и дневные дежурства, чтобы земля горела под ногами.
Надо дать возможность пошуметь массам перед окончательным расходом по домам, справедливо мелькнуло в голове Иванова, и массы еще долго бороздили пустырь вдоль и поперек. Заходили группами в самые дальние уголки, о существовании которых раньше и не подозревали. Словом, смелы были не только в речах, но и вообще необычайно. Качок наконец получил возможность рассказать свою грустную историю. Слушали, ахали, возмущались. Каждый представлял своего любимца околевшим.
Бубнова почти одновременно попросили отойти две пожилые женщины и Сардор. Подполковник подошел сначала к женщинам.
- Семен Семенович, я понимаю, что, может, мы не вовремя, еще не прошло и сорока дней со дня гибели вашего Альберта, - начала одна из них, - но мы хотели бы подарить вам щенка. Моя Лорочка принесла трех очаровательных спаниельчиков. Двух девочек и мальчика.
- Пусть это поможет перенести боль утраты, - пожелала вторая, - мы вам его принесем, как чуть окрепнет.
Огромное чувство благодарности охватило подполковника.
- Спасибо, - только и смог выдавить он из себя и удалился, стесняясь своей минутной слабости, напрочь забыв про Сардора.
После смерти жены его сегодня первый раз пожалели...
Узбек нагнал его уже около дома.
- Семеныч, да на тебе лица нет. Что с тобой? - спросил Сардор, искренне обеспокоенный состоянием товарища.
- Эх, Рахимыч, - отрешенно махнул рукой Бубнов, а через минуту спросил: - Принес?
- Обижаешь, как договаривались, - ответил приятель, доставая из внутреннего кармана запечатанную бутылку водки.
Спустя полчаса, когда подполковника отпустило, закусывающий Сардор обратился с наболевшим к товарищу:
- Скажи, Семеныч, вот вы сегодня там про кавказцев говорили. А как думаешь, нас заодно в сортире не начнут мочить?
- Да ты что, я у нас второй, после Погера и Иванова, сам же видел. Будь спок, слово офицера.
- Хотелось бы верить, - вздохнула рядышком жена Сардора и отвернулась.
Она не выносила пьянок. Но сегодня можно по двум причинам: первая ясна - собрание, а вторая... У мужа на работе сперли хороший кус баранины. Говорит, считал порядочным какого-то Василия. Где он там порядочных нашел? Наталья порядочная? Б... порядочная, вот она кто.
"Милосердием называется такая добродетель, благодаря которой любовь, питаемая нами к самим себе, переносится на других, не связанных с нами узами родства или дружбы", - прочитал Погер перед сном.
А гроза таки разразилась, да еще какая!
Но потом.
Ночью.
Глава 31
- Начальник штаба? - не узнав голос Бубнова по телефону спросил он. Бубнов на том конце провода стоял голый у тумбочки, поджимая то одну, то другую ногу, как цапля на болоте, а под ним уже натекла лужица воды. Его вытащили из ванной.
- Так точно, товарищ маршал, - пошутил Бубнов.
- Давайте без шуток. Я предупреждал Валерия не ходить в подвал и не давать деньги. Ничего, кроме унижения, не поимели. Теперь слушайте. Вчера ночью у...
- Сто тридцать вторая квартира...
- У жильца нашего дома из сто тридцать второй умерла собака.
- Не боксер ли? - спросил на том конце Бубнов, знавший всех породистых собак и их хозяев.
- Боксер. Умер от отравления.
- Съел что-нибудь. У него хозяин, я вам скажу, больше за мускулатурой следит, а собака, как беспризорная, бегает по помойкам, хоть бы хны, уж сколько говорили...
- Прекратите, - оборвал Николай Бубнова, и на том конце Семен Семенович даже вздрогнул. - Собаку отравили кавказцы. Одного хозяин заметил. Что мог делать экспедитор в десять вечера на пустыре? Грибы собирать? Так что берите в руки вашу тетрадочку и через десять минут у меня. Квартиру знаете? Мы должны их остановить. Решительно и бесповоротно. Вы человек военный и знаете наверняка, полумерами не обойдешься, и растопыренной ладошкой только аплодисменты получаются, а нам нужен кулак. Демонстрация силы.
- Точно так.
- Ну и ладненько... Сейчас будет. Обзвоним крупняк и осмотрим пустырь.
В армии Иванов не служил, но читал о ней много, а потом ведь, как все невежественные люди считают себя беспристрастными и справедливыми, тайно полагал себя докой.
Подполковник был у Иванова ровно через девять с половиной минут. Тут же его представили собаке. Это друг. Зверь понюхал ботинки подполковника, уловил слабый еще запах собаки и успокоился - свой. Они открыли тетрадь, куда каллиграфическим почерком Ольга Максимовна занесла имена хозяев, клички и породы собак, номера квартир и домашние телефоны.
После короткого совещания отобрали шесть кандидатур и две запасные.
- Как вчера прошло первое патрулирование? - спросил Иванов у начальника штаба.
- Без происшествий.
- Как, совсем без ничего? - удивился Иванов.
- Господа, давайте что-то делать... - не терпелось качку.
На него никто не обратил внимания.
- Ну почему же. У магазина разняли драку. Драчунов сдали в милицию прямо на руки наряда, у одного из наших сотовый был. Сами и вызвали.
- Сотовый - это хорошо. Надо подумать. Деньги остались собранные? А не купить ли нам еще парочку для экстренной связи?
- Дело, - одобрил отставник и подумал с досадой, как это он, связист, сам не догадался. Вот ведь почему не двигали его выше по служебной лестнице рвения нет к службе.
- Господа... - заныл качок.
И они принялись звонить.
В первую облаву нарядили двух доберманш, дога, кавказца, немца, московскую сторожевую и сенбернара. Хотели бультерьера, но жена сказала, Сардор выгуливает. Иванов выходил со Зверем. Команда получалась более чем внушительная. Если в дореволюционной русской армии считали штыки, в Первой Конной сабли, в сороковых мехкорпуса, а в современности боеголовки, то здесь надо было подсчитывать клыки. Клыков хватало с избытком.
Собрались на пятачке у дома. Иванов предоставил слово начальнику штаба, и тот вкратце рассказал историю качка из сто тридцать второй. Присутствующие с жалостью посмотрели на бывшего хозяина собаки, и тут владелец двух доберманш, Зирбы-раз и Зирбы-два, сообщил, что в их подъезде сдохла дворняжка у пенсионерки. Сдохла при аналогичных обстоятельствах. Бабка, правда, ветеринара не вызывала, не по карману, но симптомы отравления налицо. Вчера гуляла поздно вечером. После десяти.
Все сходилось. Народ помрачнел и преисполнился ненависти.
Они вышли на угол пустыря между кооперативным офицерским домом и своим. Перед глазами открылась унылая панорама: всхолмленное пространство с островками почти непролазных кустов, остатками нескольких аллей, идущих в неизвестность, и котлован с недостроенным фундаментом бассейна. С юга панораму запирали гаражи вдоль железнодорожной насыпи, с севера и востока границей стала МКАД. Таким образом, чувствуя за спиной твердыню дома-корабля, они как бы блокировали предполагаемого неприятеля в естественном мешке. Контролировали его горловину.