В этот вечер они ушли от застолья раньше других, рука в руке. Отцовские постояльцы что-то приветливо бросали им вслед, а двое моряков, не нашедших себе подружек, добродушно простонали. В спальне она немедленно стянула через голову платье и стала расшнуровывать его тунику. Ему, изголодавшемуся по женской ласке, она показалась прекрасной. Они упали на кровать, не заботясь о том, что их кто-нибудь услышит.
Когда дыхание ее восстановилось, она прошептала ему на ухо:
— Да ты молодец. Как бы я хотела, чтобы все мужчины были на тебя похожи…
— Погоди, у нас еще все впереди, — похвастался он.
— …да вот еще король Ниалл. Это, наверное, море делает вас такими сильными? — Она хихикнула. — В прошлый раз он был прямо как бык, несмотря на то что горевал по Ису. — Она почувствовала, что тело его окаменело. — Ты что же, рассердился? Ты мне нравишься не меньше.
Он лежал неподвижно. Лишь грудь быстро поднималась и опускалась.
— Ты бывал когда-нибудь в Исе? — пытала она. — Я слышала о нем такие чудеса. Говорят, его построили боги, и они любили гулять лунными ночами по его улицам.
Он сел и встряхнул ее.
— Что в Исе случится? — прохрипел он.
— Ой! Ты делаешь мне больно, отпусти.
Разжал пальцы.
— Извини. Как Ис? Ты знать? Говори.
— Что там случилось? — спросил Селлах. Он сидел с гостями возле очага.
— Ничего, — громко ответил Маэлох и тихонько обратился к Эбел: — Прошу. Я даю золото, серебро, красивые вещи.
В темноте она видела лишь белки его глаз да белые зубы.
— Н-ничего не знаю. Он запретил говорить. Но все перепились, и я кое-что слышала… — Делая умственные усилия, она, скорчившись под мятыми простынями, прошептала: — Почему ты так беспокоишься?
— Ис большой, — поспешно ответил он. — Богатый. Мы торгуем.
— М-м… хорошо… — Она кивнула. — Но я всего лишь провинциальная девушка. В мужских делах я ничего не смыслю. — Она улыбнулась и подвинулась к нему поближе. — Обними меня, милый. Ты такой сильный.
Он подчинился, но как бы она ни старалась, тело ему не повиновалось. Наконец она вздохнула.
— Да, видно, путешествие утомило тебя больше, чем ты думал. Выспись-ка получше, развлечемся завтра. — Поцеловав его, поднялась с постели, натянула платье и вышла из спальни.
Вскоре все разошлись. Огонь в очаге едва горел. Маэлох лежал, прислушиваясь к страшным мыслям, осаждавшим мозг. В какой-то момент ему показалось, будто мимо дома простучали конские копыта.
Утро было пасмурное, но дождь прекратился. Маэлох сказал хозяину, что он со своей командой собирается уехать.
— Да отчего же вы так внезапно уезжаете? — изумился Селлах. — Вы же ни с кем, кроме нас, не разговаривали. Вы и товаров нам своих не показали и не расспросили, что мы можем вам предложить в обмен. Не торопитесь же, старина. Мы хотим знать больше. А вы, я скажу, все больше помалкивали.
Маэлох чувствовал себя разбитым после бессонной ночи и поэтому не стал настаивать. Он сидел на уличной скамье и лениво отбивался от тревожных вопросов Усуна. Эбел было не видно. Может, нашла себе другого партнера. А может, не хотела попадаться ему на глаза после его вчерашней неудачи? Ему было все равно. Сердце его принадлежало жене, детям и первому внуку.
Эбел вернулась в полдень, в сопровождении конного отряда военных. Наконечники их стрел поднимались и опускались, как пшеница на ветру. Во главе отряда ехал высокий мужчина, в золото волос и бороды которого вплелись первые серебряные пряди. Летел по ветру его плащ, в семь цветов радуги.
Тут же набежала толпа. Моряки собрались вместе и отступили. Оружие их осталось в гостинице.
— Король Ниалл, — крикнул Селлах. — Тысяча приветствий. Кому обязаны?
Улыбка у короля не получилась.
— Твоей дочери, сам видишь, — ответил он. — Она приехала ко мне ночью и сказала, что здесь у тебя люди из Иса.
Женщины задохнулись, а мужчины открыли рот. Селлах казался невозмутимым.
— У меня тоже мелькнуло такое подозрение, господин, — сказал он. — Но уверенности не было. Как же тебе, Эбел, удалось это узнать?
Дочь тряхнула головой:
— Что же тут можно было подумать, если он вдруг от меня отвернулся? А Ис был врагом Ниалла, когда меня еще и на свете не было. — Она направила свою лошадь ближе к королю.
«Да, — подумал Маэлох, — женщины у скоттов свободны, а потому и смелы, и сообразительны. Римлянки не такие. Женщины Иса тоже не такие, но по-другому. Надо это принять к сведению».