Объект был белен известкой и имел давно не пользуемый въезд во двор. От него за версту несло опасностью, и если бы не маячивший на горизонте Черный пароход, Сафа ни за что бы в это змеиное логово не полез.
Решимость Сафы истаивала на глазах, и он усиленно подкачивал ее ничем не подтвержденными домыслами, что богатый ночной клиент приспособил сие неприметное гнездышко под хранение своего сейфа. Ну, просто не мог себе найти более надежного хранилища. От жены скрывал и от тещи. Иди и возьми его, велел он себе.
Сафа не привык долго колебаться. Это будет странно, если кент долго сновавший вокруг да около, вдруг полезет внутрь. Нет, он зашел как хозяин, который возвращается домой. Он и сам не знал, откуда в такие моменты берется в нем наглость.
Увидев за калиткой не потревоженную листву, он еще более успокоился. По меньшей мере, с прошлого раза в дом никто не входил и тем более не въезжал. Ключ нашелся в узком неприметном пазу рядом с оконцем на веранду. Тоже хороший знак.
Отомкнув замок, Сафа поставил его на защелку, на случай, если придется экстренно линять, и прикрыл хорошую дубовую дверь. Он стоял в основательной капитально отделанной прихожей, в которую выходило две распахнутые настежь двери. Сафа громко спросил:
– Есть кто?
Типа ждет ответа, но если бы тот последовал, то ретировался бы с такой скоростью, что уже через несколько минут оказался в Новом городе. Голос прозвучал не мужественно, а совсем даже наоборот, будто петушок неокрепший прокукарекал, ему ответила недобрая тишина. Сквозь застекленную веранду падал сноп света, в котором медленно кружилась потревоженная Сафой пыль. Он принюхался, уловив некий неприятный запах. Пахло явно не амброзией.
Одна дверь вела на кухню, где имела место давно не функционирующая печь и холодильник повыше Сафы ростом. Гут.
Другая дверь оказалась дверью зала, в котором стоял стол с выдвинутыми вразнобой стульями и мумифицированным окурком в застарелой плевательнице. Чувствовалось, что хозяин не задерживался здесь. Неровно отдернутая занавеска. Словно хозяину надо было что-то по быстрому рассмотреть. Вон даже петелька слетела.
Зал оказался проходным, сразу за ним располагалась спальня с обширной постелью, на которой, судя по пролежням и грязным следам на уровне ног, кто-то валялся, не снимая обуви. У стены стоял шкаф, зияющий пустыми полками.
Сафа простукивал вынутые из шкафа ящика, недоумевая, какого рожна он делает в этом склепе, в котором даже нечего украсть, когда в могильной тишине, присущей любому склепу и нарушаемой лишь его сбитым дыханием, внезапно раздался тихий человеческий голос:
– Пить!
Голос даже не прозвучал, он скорее прошелестел, он больше казался, чем был. Сафа резко присел за койку. Мелькнула истошная мысль – влип! Некоторое время он напряженно прислушивался, но больше не донеслось ни звука. Он даже подумал, не почудилось ли ему это. Но нет. В тишине склепа что-то осторожно звякнуло.
Сафа опустился на четвереньки и, укрываясь за кроватью, начал движение к двери.
Мыслей не было, он превратился в ходячий рефлекс, и целью его жизни сделалась входная дверь.
Больших трудов ему стоило сразу не рвануться сломя голову. Он медленно и бесшумно, как ему казалось, продвигался к выходу.
Несколько минут назад он спокойно прошел через веранду, теперь она таила в себе неизвестную опасность и сама стала препятствием. Он высунул туда голову и насколько возможно внимательно огляделся, одновременно настороженно прислушиваясь. От напряжения заломило шею.
На веранде никого не было. Неизвестный на кухне! Мысль была истошная, и Сафа с трудом подавил в себе панику. Всего три метра, успокаивал он себя. Тебе достаточно пройти три метра до двери и все! Ты свободен как ветер и навсегда забудешь про эту нехорошую квартиру. Исходная мысль была неправильной. Нечего было ему сюда соваться. Тот дядька на джипе был нехороший, следовательно, и прятать здесь ничего хорошего он не мог.
Когда Сафа дал себе команду, три шага слились в один, но стоило ему влипнуть в дверь и вцепиться в ручку, как в свою последнюю надежду, ему в спину раздалось:
– Стой!
Он так резво развернулся, что поскользнулся и со всего маху сел на задницу.
Взгляд его беспорядочно заметался по веранде, не имея возможности за что-то зацепиться, поскольку та так и оставалась пустой.
И вдруг вешалка шевельнулась. Глаза Сафы округлились от ужаса. Упало одно из крайних пальто, открывая то, что доселе скрывалось за ним. Пристегнутый наручником к вешалке, среди вороха одежды висел человек и пристально смотрел на Сафу.
– Т-ты к-кричала? – от страха Сафа стал заикаться.
Судя по цветастому платьицу, это была девушка. Не отвечая, она во все глаза смотрела на него. В глазах ее не было страха, или там мольбы о помощи, они были спокойны, и одновременно смотрели жадно, словно стараясь впитать увиденное, ничего не пропустить и запомнить. Сафа даже почувствовал себя неуютно, хотя куда уж больше. Застигнут в чужом доме пленником, прикованным к вешалке.
Но она не была прикована. Руки ее были скованы наручниками, а сами наручники прикручены к вешалке брючным ремнем. Тонкие ножки девушки не доставали до пола.
На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать. Фигура мальчишеская, узкобедрая, безгрудая. Сходство с мальчиком усиливала короткая стрижка. Лицо с тонкими чертами, сияет внутренней чистотой. И этот взгляд. Она так и не отвела от него глаз. Влюбилась что ли с первого взгляда?
– Чего смотришь? – пробормотал Сафа.
– Пить! – повторила – простонала пленница.
Первым желанием Сафы было нормальное желание слинять. Меньше всего ему хотелось иметь дело с этаким сокровищем. С другой стороны, как он представил, что она провисела тут одна без глотка воды, без еды несколько суток, у него аж руки заломило, словно он сам оказался на ее месте. Чур, меня, чур.
С некоторой опаской он прикоснулся к девчушке, словно она могла оказаться призраком и исчезнуть. От толчка она закачалась и застонала. Поддерживая ее за талию, он снял ее с вешалки, вот забавное словосочетание. Девушка, казалось, ничего не весила. Он легко ходил по дому, ища, куда ее положить, совершенно не ощущая веса. Пристроив худышку на постели, он сходил на кухню за водой.
Самостоятельно шевелиться она не могла, ему пришлось держать голову Она пила как воробушек, потом вдруг подавилась. Вроде, подумаешь, какая ерунда, но она здорово напугала Сафу, когда при вздохе ребра неожиданно широко растопырились внутри платьица, словно внеурочно раскрытый зонтик. Почудилась, что сейчас они прорвут истончившуюся кожу вместе с платьишком, и девчонка сделает громкое "бум!" и исчезнет, как прохудившийся воздушный шарик у Пятачка.
Попив, она опять уставилась на него своими бусинки, на этот раз в них проскользнуло лукавство, и произнесла довольно уверенным тоном:
– Ну, здорово, братишка!
– Я тебе не братишка! Не называй меня так! – раздраженно проговорил Сафа, на самом деле, так его называл Колян.
– Извини, не буду. Сними, пожалуйста, наручники, – примирительно попросила девица.
– Ключ в ящике стола.
– Ты кто? – поинтересовался он, освободив от оков.
– Сека.
– За что тебя так?
– С Шерханом не сработалась.
Сафа застыл.
– Тот тип в рубашке от Труссаче это сам Шерхан? Знаменитый криминальный авторитет?
Ну, я и влип!
– Испугался, малыш?
– Я тебе не малыш! И я в ваши разборки влезать не намерен! Эй, погоди!
Сека сделала неосторожное движение и тут же завалилась назад как неваляшка. Он пытался ее усадить, но она выскальзывала из рук как намыленная.
– Совсем забылся, ты ведь кушать, наверное, хочешь! – хлопнул себя по лбу Сафа.- Подожди минутку, там, на кухне я видел недурственный холодильник. Сейчас я тебя накормлю.