– Никогда не говори об этой женщине плохо!
Костя с опаской глянул на желтый, многослойный ноготь, застывший в непосредственной близости от глаз и согласился с ультиматумом, хотя его так и подмывало спросить: почему. В последнее время с ним происходили странные вещи.
Его охватывала то излишняя веселость, тогда он напропалую заигрывал с официантками в "Мадрасе", то он внезапно проваливался в пучину неестественно всеобъемлющей депрессии. В такие моменты он словно не жил. Единственно, что у него не случалось в последнее время, это спокойных умиротворенных минут.
Среднего не дано. Или веселье, обильно сдобренное вином и травкой, или безысходные дебри внутреннего самокопания.
– Где Сека? Ты узнал? – вернул его к действительности голос Прыг-скока.
Он стоял вплотную, изо рта его несло гнилью как из выгребной ямы. Как Инна с ним целуется?
Костя рассказал, что удалось узнать, а удалось немного. Про саму Секу ничего, но какие-то подростки, тоже по виду киллеры, потому что Костя едва не обверзался, когда они стали в баре умхальтерами всем грозить, так вот подростки-киллеры были.
Их провели к Шерхану, а потом увезли.
Рассказывая все это, Костя внезапно поймал себя на мерзком ощущении. Прыг-скок прижался к нему, и он почувствовал сквозь ткань брюк огромный напрягшийся член.
– Ты что делаешь? – возмущенно вскричал он. – Что ты об меня трешься?
Прыг-скок с невинным видом отлип от него.
– Тебе же нравится. Дома никого, никто не узнает. Тебе же всегда хотелось попробовать. В детстве, небось, лежал на столе перед зеркалом голым?
– Может, кто и лежал перед зеркалом голым, только не я, – горячился Костя. – Как такое могло тебе в голову прийти. Ты извращенец!
– Сколько было салаг? – рявкнул Прыг-скок ему в лицо, заставив вздрогнуть.
– Трое!
– В засаде тоже трое было! Куда их повезли?
– Не знаю!
– А кто знает?
– Дядя знает! – выпалил Костя и осекся. – Нет, дядю не надо трогать.
Прыг-скок провел когтем у него над бровью.
– Хороший мальчик. Вызванивай сюда дядю!
Когда Костя отрицательно мотнул головой, Прыг-скок помог ему и встряхнул так, что она у него едва не оторвалась. Черты лица Прыг-скока заострились, в них отчетливо проступило нечто звериное. Резко запахло мускусом.
– Знаешь, что я сделаю? – медленно проговорил Прыг-скок. – Когда твоя милая женушка вернется из театра, я отрежу ей голову, а тебя заставлю ее трахать и пить кровь. Не станешь? – Прыг-скок ощерился, приставил коготь ему под ключицу и без предупреждения погрузил через рубашку в тело.
Костя забился, но его движения напоминали трепыхания пташки в зубах у кошки.
– Ну, успокойся, я думаю, до этого не дойдет, – Прыг-скок с причмокивающим звуком вынул ноготь и заботливо придавил фонтанчик большим пальцем, от пальца исходила ледяная прохлада, у Зубова все захолодело в груди, и он перестал чувствовать боль.
– Кто ты? – с невыразимым ужасом спросил Зубов.
– Я гость, – дурашливо протянул Прыг-скок.
– Если и гость то незваный, я тебя не приглашал.
– Я не твой гость. Я вообще гость. Мне плевать, как вы тут живете и с кем трахаетесь. Я пришел за Секой.
– Зачем тебе нужна эта девчонка?
– Она сбежала оттуда, откуда не должна была сбежать. Кантерсельф приказал ее вернуть.
– Кантерсельфа не существует. Это все сказки.
Тогда он приблизил вплотную свое заросшее волосами лицо и заглянул ему куда-то вглубь своими бездонными глазами без зрачков.
– Я тоже сказка?
Зуб чувствовал себя так, словно стоял рядом с ледяной глыбой. Его затрясло.
– Рука не болит? – неожиданно мягко поинтересовался Прыг-скок Зубов покрутил рукой, она слегка онемела, но это все было терпимо.
– Тогда значит, ты можешь вызванивать дядю! – Прыг-скок зло ткнул ему трубкой.
– Господи, это мой дядя. Родной брат моего отца, – пробормотал Зубов, оттягивая момент.
– Не скули. Знавал я парня, который родного брата кокнул. Тоже жаловался, что не хотел. У тебя нет большого целлофана?
– Посмотри на балконе. А зачем?
Прыг-скок не счел нужным отвечать, ушел и долго гремел на балконе, что-то ему помешало, он скинул вниз. Снизу донеслись возмущенные крики. Прыг-скок высунул волосатую морду и сделал вид, что гавкает. Получилось прилично. Крики прекратились.
– Позвонил? – первым делом поинтересовался Прыг-скок, вернувшись с огромным рулоном под мышкой.
Зубов поймал себя на том, что смотрит только на рулон и совершенно не помнит, чем занимался все это время. Память не сохранила ничего. Может быть, это была особая команда мозга, который подобным образом защищал остальной организм, находящийся в шоковом состоянии.
Прыг-скок взял у него трубку, глянул и удовлетворенно кивнул головой:
– Вот и отлично.
Зубов замотал головой, он хотел сказать, что не звонил, здесь какая-то ошибка, но из горла вырвался только хрип. Пусть думает, что позвонил, решил он. И врать не придется. И дядя будет цел. Ведь он, в сущности, неплохой человек. Когда Зубов проиграл в игральных автоматах пару дорогих иномарок из салона, ему не принадлежащих, и когда его уже собирались резать на ремни, никто не пришел к нему на помощь, только Едавкин. Отмазал от счетчика, пристроил на денежное место, а он все прос…л. Нет, дядю он не сдаст!
– Нет, в прихожке стелить не будем, – деловито решил Прыг-скок, прикинув целлофан и так и эдак. – Из двери будет видно. На кухню. И вода там есть. Очень удобно.
– За-чем вода? – Зубов не просто заикался, он стал непроизвольно стучать зубами.
– Руки мыть, дурило.
Зубов, двигаясь как сомнамбула, помог Прыг-скоку отнести целлофан на кухню и расстелить. Некоторое время они были заняты, поэтому, когда тренькнул звонок, Зубов подскочил на месте.
– Кто бы это мог быть?
– Конечно, дядя, чудило! – ухмыльнулся Прыг-скок. – Иди, открывай, только скажи, чтобы телков своих домой послал. Мол, разговор у вас будет. Семейный.
– А ты его не тронешь? – задал Зубов дурацкий вопрос, но он показался ему спасительным.
Вместо ответа Прыг-скок поднял его за шкирку и так пихнул в прихожку, что он воткнулся в дверь лбом. Кое-как нашарил глазом глазок.
– Чего ты пялишься там на меня? – рявкнул Едавкин с лестничной площадки.
Непослушными руками Зубов откинул цепочку. Едавкин пинком распахнул дверь, опять приложив племянника по лбу, и вошел.
– Ты…один? – пролепетал Зубов.
– Нет, с бригадой! – издевательски произнес Едавкин. – Чем у тебя так воняет?
Собаку что ли завели?
Он по привычке бегло комнаты, везде заглянул, и только после это закрыл входную дверь. Потом шумно двинулся на кухню. Зубов зажмурился.
– Где у тебя водка? – крикнул Едавкин, заставив его вздрогнуть. – На хера тут целлофан застелили. Потолок красишь?
Зубов вошел следом и увидел, что на кухне никого кроме дяди нет. Галлюцинация!
Пришла на ум спасительная мысль. Он просто сошел с ума. Сбрендил! Никакого Прыг-скока нет! Все ему привиделось! Травки надо меньше жрать!
Едавкин, велев ему сесть напротив, налил водки, заставил выпить, вздохнул.
– Костя, не получится из тебя путного бандюгана! – сказал он. – Давай, наверное, завязывай и мотай из города. Я тебе денег дам, откроешь комок, будешь сигаретами торговать. Только в казино больше не ходи. Если Инка пожалуется, что все сызнова начинается, приеду и заварю тебя в игровой автомат сваркой.
Зубов был счастлив. Он был на седьмом небе. Ну и что, что галлюцинации были.
Подлечится и все. Надо же такое привидится, будто при нем жену трахали. Он слишком увлекался порно.
Он посмотрел в окно, и волосы зашевелились у него на голове. На подоконнике были две когтистые лапы. Лапы напряглись, и над краем окна появилась волосатая макушка. Зубов начал открывать пасть, но Прыг-скок буквально прижег его взглядом.
Подоконник был узкий, буквально 10 сантиметров, но Прыг-скок уселся на нем на корточках спокойно, как будто не находился на высоте 7-ми этажей. Потом он медленно и бесшумно приоткрыл окно.