Я боялась что-то сказать, может он уже ничего ко мне не чувствует? Ведет себя так словно я его и не интересую вовсе, будто он просто вынужден сейчас тут возиться со мной и не более того. Я отгоняла от себя эти мысли и после того, как он оставил меня одну, уложив на кровать.
Сначала боролась со сном, в ожидании Димы, но он долго не приходил ко мне. Сон как рукой сняло, в его халате под одеялом, стало нестерпимо жарко. А когда я уже отчаялась его дождаться он наконец-то зашел в комнату.
— Ты почему не спишь еще?! — к моему страху он был зол.
— Мне страшно одной. — осознание того, что я действительно одна, забиралось холодом за пазуху.
А он бросил мне сумку с вещами и хотел снова уйти. Не думая ни о чем, лишь подгоняемая этим мерзким страхом одиночества, кинулась к нему, абсолютно не стесняясь голого тела. Прижалась к его груди, чувствуя его желание. Но я не понимала почему он так себя ведет. И слезно просила остаться, готова была в ножки падать, лишь бы не уходил.
Страх одиночества сдох с щелком дверного замка. Дима, шумно вздохнув, толкнул меня на кровать, так что я упала поперек. Сам смотрел на мое тело, лицо и губы, которые я тут же прикусила, желая его поцелуя.
Мне не было страшно, я не нервничала, но не могу сказать точно, что этому спокойствию было причиной. Радость что не ушел, остатки алкоголя в крови или действие успокоительного. Или все же безграничное доверие ему.
Он был совсем другим сейчас. Страстным и нежным, внимательным. Не накинулся на меня ка животное, хотя я и к этому была готова. Долго ласкал меня, а мое тело, моя душа, вся я отвечала его ласкам. Я была почти близка к оргазму от этих чувственных ласк и коснись он меня между ног понастойчивей, точно бы его испытала еще до того, как он вошел в меня.
Но это был мой второй раз, и кода Дима вошел в меня, я замерла в ожидании боли. Перестала дышать и мне показалось что Дима это все чувствует. Он тоже замер. В этот момент подумала, что сейчас раскусит меня. Поймет, что я не опытна. Но нет. Не понял и боли никакой не было.
А он вцепился в меня не на шутку. От его крепкой хватки, мощных толчков в меня, по телу вновь загуляло блаженство. То самое которое копится в низу живота, превращаясь в оргазм. Я знала, что такое оргазм от мастурбации под эротику, и ожидала нечто подобного. Но то, что я испытала с Димой было совсем другим ощущением.
Меня словно током било. Я чуть на мостик не встала от того, как это было приятно. Думала все, но дальше только больше и когда Дима меня наконец отпустил, рухнула абсолютно без сил.
Укладывая меня на подушку, он сказал, что эта наша с ним кровать, а я, проваливаясь в сон, сказала ему, что люблю его. Теперь точно знала, люблю.
ГЛАВА 27
Дмитрий.
Утро было совсем не добрым. Проснулся в пустой постели. Аня закрылась в ванной и рыдала за дверью так громко, что даже включенная вода не могла заглушить ее плач.
— Аня открой! — подергал дверную ручку, закрыто.
Вода и плач тут же стихли.
— Можно мне побыть одной? — Аня всхлипывая спросила из-за двери.
— Нет! — подергал ручку двери настойчивей.
Холодом по спине мысль, неужто сучка жалеет сейчас о том, что вчера творила. Снова завыла в голос, ну точно! Заднюю включила, гадина! Обвинил ее мгновенно, без суда и следствия, по ходу ломая дверь. Выломав дверной замок, застал Аню стоящей в ванной. Забилась в самый дальний угол, а по полу папка с разлетевшимися накладными. Вчера бросил ее тут и совсем забыл.
— Объяснишь? — спросил как можно спокойнее, хотя ее реакция говорила сама за себя.
А сам наклонился чтоб собрать эти бумажки, думая, что еще пригодятся.
— Дима, это не то, о чем ты подумал… — дрожащим голосом начала оправдываться.
— А что я подумал? — было интересно услышать ее мнение.
— Видимо, что я как-то хочу обмануть Сашу… — я выпрямился, собрав бумаги и посмотрел на нее, по Аниным щекам текли слезы, нервничая она скручивала угол пиджака.
— А ты не хочешь? — вытянул ее за воротник из ванны, руками ощущая ее страх.
— Нет… — плачет, еле говорит, боится, но нет?
— Что это тогда мать твою?! — чувствовал, что делает из меня дурака, со злости встряхнул ее.
— Не трогай мою маму! — Аня резко изменилась в лице, пытаясь вырваться, зля этим только больше.
— Про маму вспомнила?! Вчера плясать и трахаться тебе мама твоя не мешала. Говори сука! Что это такое?! — припечатал ее к стенке, чтоб не вырвалась.
Только вот ответа от нее добиться не успел, она от моих слов громко взвыла. Так что уши заложило, неудивительно что в комнату принеслась Кристина. Спасительница херова!