– Кто-то предоставил школе грант для оказания помощи детям с нарушениями обучаемости, – сказала она. – И школьный социальный педагог считает, что участие в этой программе могло бы принести Кирану пользу.
– Вот здорово.
– Да. Как бы мне хотелось, чтобы Грег увидел, как старается Киран. Бедный ребенок винит в нашем разводе себя.
– А твой бывший муж уже сообщил тебе, приедет ли он повидать своих детей на Рождество?
Рене кивнула:
– Да, он написал, что не сможет их навестить.
– Это почему же?
– Ну, все как всегда. Плохая погода, у него нет на это времени, его новую жену то и дело выворачивает наизнанку. Я получила от него электронное письмо сегодня утром.
– То есть сообщать детям плохую новость придется тебе?
– Вот именно.
Так бывало всегда, подумала Рене. Всякий раз, когда Грег давал задний ход, чтобы увильнуть от исполнения своих отцовских обязанностей. Он всегда старался действовать так, будто не он в этом виноват.
Она поставила миски сушиться, положила расчески в барбицид и посмотрела на часы. В этом году Рене не планировала потратить много денег на подарки детям, но, прочитав электронное письмо Грега, передумала и решила не беспокоиться о перерасходе их семейного бюджета. Если у нее не вышло уговорить их отца повидать детей на Рождество, ей надо хотя бы подарить своим детям именно то, чего они хотят. Дверь распахнулась, и в щель просунула голову Дотти.
– Рене, ты не занята?
– Я как раз собиралась за покупками в торговый центр. А что, тебе что-то нужно?
– Нет, но тут пришел какой-то мужчина, он спрашивает, можешь ли ты его подстричь.
Рене и Сисси переглянулись.
– Мужчина?
Дотти кивнула:
– Он спрашивал именно о тебе.
– Слушай, если ты его не возьмешь, то возьму я, – сказала Сисси.
Рене не представляла, кто это может быть, разве что…
О Господи. Хоть бы это был не Батч…
– Дай мне сначала посмотреть, кто это.
Она подошла к двери, чтобы заглянуть в щель между нею и косяком.
– Он вон там, – сказала Дотти, как будто в приемной их салона могло быть несколько мужчин.
Рене окинула взглядом приемную, ожидая увидеть пузатого лысого Батча, ожидающего у стойки для посетителей, но вместо него увидела Трэвиса Дила, делающего вид, будто он не замечает, что на него пялятся все женщины в салоне.
Совсем как куры, когда на скотный двор важно выходит петух.
– Ну как? – спросила Дотти. – Будешь ты его стричь или нет?
– Конечно, буду, – ответила Рене. – Скажи ему, что я подойду через минутку.
– У меня ушло немало времени, прежде чем я вас нашел, – сказал Трэвис. – Поскольку я не знал, где именно вы работаете, я начал обзванивать все салоны в городе. Но теперь, оглядываясь назад, я думаю, что, наверное, зря я делал это в алфавитном порядке.
– Вам повезло, что вы вообще меня застали, – сказала она. – Я как раз собиралась выходить.
Он улыбнулся.
– Значит, сегодня у меня удачный день.
Рене задумчиво нахмурилась, подняв еще одну прядь его волос. Возможно, для него это и удачный день, подумала она, но это вовсе не значит, что он удачный и для нее. За мужскую стрижку не заработаешь столько же, сколько за женскую, и ей все равно надо будет выкроить время, чтобы съездить в торговый центр. И все же ей было лестно, что он потратил столько времени на ее поиски – даже если лишь затем, чтобы постричься.
– А почему вы так спешите? – спросила Рене. – Важное свидание?
– Да, вроде того.
Конечно же, у него свидание. Перестань вести себя как девчонка.
– Сказать по правде, если бы я мог, я бы на него забил. Это просто одно из мероприятий, в которых мне иногда приходится участвовать.
Рене отложила ножницы и взъерошила его влажные волосы, пытаясь понять, какая же форма подойдет им лучше всего. У него были хорошие волосы для мужчины его возраста – а ему, судя по количеству седины, было что-то около сорока пяти, хотя он и выглядел моложе. Волосы у Трэвиса были в меру волнистые, и в них не было никаких завитков, из-за которых более короткая стрижка могла бы выглядеть неаккуратно. Она еще раз посмотрела в зеркало на получившийся у нее результат.
– Как вам такая длина? Если хотите, я могла бы состричь еще немного.
– Нет, – сказал он, вертя головой. – Так в самый раз.
– Хорошо, посмотрим, что вы скажете, когда я их высушу.
Она срезала еще несколько волосков, быстро подбрила его затылок и завершила работу. Потом Рене сняла с него парикмахерский пеньюар, и Трэвис заплатил за стрижку, добавив щедрые чаевые. Однако, когда она положила банкноты в кассу, Трэвис не ушел, а продолжал стоять на месте и смотреть на нее.