– Итак, – сказал он, – что случилось?
Саванна трагически вздохнула. Это был верный признак того, что она себя жалеет.
– У тебя есть какие-то планы на сочельник?
– Пока нет, а что?
– У меня тоже нет, и от этого мне ужасно грустно. Если к тебе не поступит предложение получше, ты не будешь против, если я приеду и проведу сочельник с тобой? Мне просто кажется, что я не смогу оставаться в это время одна.
Если к тебе не поступит предложение получше?
Трэвис отлично понимал, что она сейчас чувствует. Разве он сам только что не думал с ужасом о вечере вторника? После смерти родителей и отъезда Хью его собственное расположение духа было вполне объяснимо, но та неуверенность в себе, которая чувствовалась в словах Саванны, была совсем на нее не похожа. Если его покойная мать была права и их пути с Мариссой и впрямь разошлись, то, возможно, и другие от нее отдалились. Так что как ни трудно в это поверить, вполне может быть, что Саванне Хейс сейчас так же одиноко, как и ему самому. И впервые в жизни он по-настоящему ее пожалел.
– Конечно, – сказал он. – Увидимся во вторник.
Глава 24
– Быстрее, дедушка, быстрее!
Киран несся прыжками, словно понесший конь, ведя своего деда туда, где он оставил пса. Уэндел ворчал, отводя от лица сломанные ветки. Когда его внук прибежал домой, он был в истерике, плача, тыкая пальцем в сторону леса и взахлеб говоря о каком-то раненом псе, которого он оставил там, в лесу. О, Боже, в лесу! Уэндел едва успел снова надеть пальто и схватить ключи от машины, прежде чем внук вытащил его за собой за дверь. Хорошо, сейчас он сделает то, чего хочет от него Киран, но, когда этот кризис разрешится, они серьезно поговорят.
– Притормози, ладно? – задыхаясь, крикнул Уэндел.
С трудом продвигаясь вперед, он внимательно осматривал землю перед собой, чтобы не споткнуться и не натолкнуться на ядовитый плющ. Тусклый свет декабрьского солнца быстро слабел, и от жара, исходящего от лица Уэндела, его очки запотели.
– Где же, черт возьми, этот твой пес? – спросил он. – Я здесь ни черта не вижу.
– Он вон там, – ответил Киран, показывая куда-то вперед. – Там, где светлее.
Уэндел покачал головой и пошел дальше.
Надо же, какие глупости я творю…
Пройдя еще несколько ярдов, они оказались на краю прогалины, в середине которой лежало что-то похожее на траченный молью серый коврик, такой же мохнатый, как те, которые были в моде в шестидесятых годах. Но тут Киран подбежал к коврику, и тот пошевелился: на одном его конце поднялась большая голова, а на другом – огромный косматый хвост. Уэндел бросился вперед с бешено бьющимся сердцем.
– Киран, остановись! Он может тебя укусить.
Киран покачал головой:
– Нет, дедушка, он меня не укусит. Мы с Рексом друзья, понимаешь?
Киран опустился на корточки и начал гладить пса по громадной голове в то время, как его мохнатый хвост бил по земле. Уэндел остановился и стал, прищурившись, смотреть сквозь запотевшие очки.
– Ну и ну! – Он снял очки, протер их линзы, затем подошел к псу, чтобы рассмотреть его. Пес повернул голову и посмотрел на него серьезными желтыми глазами.
– Что мы теперь будем делать? – спросил Киран.
Уэндел окинул взглядом все вокруг – лишенная шерсти полоса на шее пса, окровавленная веревочная петля, сломанное дерево, разрезанная веревка, поломанные кусты, которые, отчаянно пытаясь освободиться, растоптал пес – и его охватило чувство бессилия. Вероятно, бедное животное боролось за свою жизнь несколько часов. Теперь этому псу не под силу выйти из леса самостоятельно, а он, Уэндел, не хочет и не будет пытаться тащить его на себе, чтобы не оказаться жертвой его зубов и когтей. Лучше просто вызвать людей из отдела по контролю за животными. Если пес переживет грядущую ночь, утром они его подберут. А если не переживет, что ж, так тому и быть, пусть природа возьмет свое. Кирану придется усвоить этот жестокий урок, который наверняка будет в его жизни не последним.
Пес опять положил голову на землю, довольный тем, что Киран его гладит. Уэндел поморщился. Ему будет ох как нелегко уговорить внука оставить эту собаку и уйти домой. Для такого крупного животного этот пес был очень ласковым и вел себя на удивление спокойно. Похоже, он очень подружился с Кираном. Уэндел никогда бы не подумал, что такое возможно, если учесть странности поведения пацана.
Уэндел нахмурился. Какие странности поведения?
Восстановив в памяти сегодняшние события, он вдруг осознал, что с тех пор, как они вышли из дома, Киран не сосчитал ни единого шага, Уэндел ни разу не увидел, чтобы его лицо исказил тик, и он не издавал никаких необычных звуков. И это несмотря на его явное волнение. А теперь он сидел на корточках в испачканных и измятых брюках и вел себя так же спокойно и воспринимал ситуацию с такой же стойкостью, как и этот пес. Уэндел почувствовал, как на глаза у него наворачиваются слезы, и внезапно его охватила твердая решимость. Хотя этот пес и был ранен и обессилен, в нем было что-то такое, что освободило его внука – пусть даже на время – из тюрьмы его нервного расстройства. Животное, способное совершить такое, заслуживало его благодарности и помощи.