– Ты не шутишь?
Уэндел покачал головой.
– Как ни странно, так оно и было. Я сказал, что к псу ей хода нет, пока она не перенесет свои вещи. – Он бросил на дочь многозначительный взгляд. – Это заняло у нее примерно десять минут.
Рене хорошо знала этот его взгляд. Так ее отец пытается донести до нее свою мысль, хотя он при этом не сказал ни слова – главным образом потому, что ему было известно: если он это скажет, она с ним не согласится. Рене тоже устремила на него многозначительный взгляд.
– И?..
– Хм? Да нет, ничего, – беззаботно сказал он. – Я просто подумал, что тебе это будет интересно.
Рене почувствовала, что смягчается. После того что с ней случилось сегодня, она была не в том настроении, чтобы пытаться заставить кого-то в чем-то признаться. Что бы ни было у ее отца на уме, он скоро все скажет ей сам. Но честно говоря, она чувствовала облегчение из-за того, что ей не придется ссориться с МакКенной, чтобы заставить ее перенести свои вещи. Если к этому приложил руку – или лапу? – пес, она была этому рада.
Пес.
Рене прикусила губу. Помимо ее воли ей было любопытно, как там этот пес. Вчера у бедняги был такой несчастный и жалкий вид, что она разрешила Кирану накрыть его одним из ее старых вязаных шерстяных пледов и пойти спать к деду, чтобы быть рядом с псом. Хотя ее и беспокоила мысль о том, как к появлению в ее доме пса отнесутся Джек и Меган, она никогда и мысли не допускала, что его можно куда-то прогнать.
– Ну, так как там пес? – спросила Рене.
– Уже лучше. – Уэндел кивнул в сторону лестницы. – Хочешь спуститься и посмотреть сама?
– Да, конечно. Почему бы и нет?
Пес лежал на полу, растянувшись на вязаном пледе, и, по-видимому, спал. Киран сидел рядом с его головой, глядя на него глазами, полными обожания. Когда в комнату вошла Рене, Киран приложил палец к губам. Она кивнула.
Что там говорится в старой поговорке? Не будите спящую собаку?
Она посмотрела на Уэндела, и они оба опять поднялись на верхний этаж.
– Он уже может вставать? – спросила она, когда они добрались до лестничной площадки.
– Немного, – ответил Уэндел. – Киран привел его в порядок, но, по-моему, это его утомило.
– Во всяком случае, сейчас он явно выглядит лучше, чем вчера вечером.
Она опустила глаза и посмотрела на свою одежду, которая, как всегда, была усыпана обрезками волос.
– Думаю, мне и самой нужно привести себя в порядок. Папа, с тобой связывался Джек?
Уэндел кивнул:
– Да, он позвонил около часа назад и сказал, что они немного опаздывают.
– Хорошо. Итак, что еще надо сделать в доме?
– Ничего. Я пропылесосил весь второй этаж, а Киран застелил в своей комнате кровати для девочек.
Уэндел посмотрел вниз в сторону нижнего этажа.
– По правде говоря, я думаю, общение с этим псом пошло Кирану на пользу. За обедом сегодня он был не так вертляв, как обычно, и, не споря, съел все, что я положил на его тарелку.
Рене презрительно усмехнулась:
– Он просто подлизывается.
– Но это вовсе не значит, что перемена в его поведении – это плохо. Говорят, собаки чувствуют, что именно с людьми не так. Может быть, Рекс понимает, что Кирану нужно немного помочь.
– Рекс?
Уэндел пожал плечами.
– Так его называет Киран.
Рене закрыла глаза. Так вот что призван был сказать этот многозначительный взгляд ее отца: он добивался, чтобы она оставила пса в доме. Он заметил – или вообразил, что заметил – некоторые подвижки к лучшему в поведении Кирана и теперь пытается уговорить ее согласиться оставить этого пса.
– Папа, прошу тебя, перестань. Это же не наш пес. У него где-то есть хозяин, который может объявиться каждую минуту и забрать его. Давай не будем наносить Кирану травму, делая вид, что стоит ему только дать этому псу новое имя, и тот будет принадлежать ему.
– Я не говорил, что это должен быть обязательно этот пес, – прошипел Уэндел. – Может быть, какой-нибудь другой. Думаю, нашему мальчику нужно иметь хоть какую-то собаку.
– Хорошо, хорошо, – сказала она, ощутив внезапную усталость. – Извини, что поспешила с выводами. Возможно, ты прав; возможно, если у Кирана будет собака, это пойдет ему на пользу. Я просто не хочу, чтобы он возлагал надежды на то, чтобы оставить себе именно этого пса. Потому что этот пес не наш и никогда не станет нашим. Согласен?
– Согласен.
– Спасибо, – сказала она. – А теперь, если ты не против, я схожу к себе и приведу себя в порядок к предстоящему ужину.
Рене повернулась и прошла в свою комнату, где на кровати была кучей свалена одежда. Рене вздохнула, качая головой. С формальной точки зрения МакКенна перенесла свои вещи в ее комнату. Просто сама она представляла себе результат этого перемещения совсем не так.