– Мы видели елку во дворе, – сказал Джек. – Она прелестна.
– Спасибо. Папа и дети привезли ее на прошлой неделе, – пояснила Рене. – Надеюсь, вы двое сможете установить ее вечером.
– Само собой.
– Она так хорошо пахнет, – сказала Грейс.
Уэндел посмотрел на нее.
– Это потому что она настоящая, а не искусственная, – сказал он. – Твои двоюродные братья и сестра выбрали ее, а я ее срубил.
Нижняя губа девочки задрожала.
– Ты хочешь сказать, что убил ее?
– Что ты имеешь в виду? Как это убил? Она же не живая, это всего лишь чертово дерево.
– Папа! – сказала Рене, бросив на отца укоризненный взгляд.
Потом повернулась к Грейс.
– Елки в питомнике выращивают специально для того, чтобы срубать их на Рождество, – объяснила она. – Им правда не больно.
Девочка наклонила голову и вновь принялась есть. Все опять надолго замолчали.
– Итак, Дилан, – сказал наконец Джек, – я слышал, что тебе дают футбольную стипендию для учебы в Клемсоне.
Дилан робко кивнул:
– Похоже на то.
– Что ж, это хороший университет. Им повезло, что ты поступаешь туда.
Поскольку никто не захотел подхватить нить разговора, Джек опять сосредоточился на еде. Лили отложила недоеденную морковку.
– Я уже поела. Можно я теперь пойду посмотрю на собаку?
Рене, прищурившись, окинула взглядом Дилана, МакКенну и Кирана. Те, всем своим видом демонстрируя свою полную непричастность, покачали головами.
Джек посмотрел на Лили:
– Какую такую собаку, солнышко?
– Ту, которая живет на этаже дедушки.
Джек возвел глаза к небу. Рене пожала плечами.
– А когда ты ходила туда?
– Когда пошла в ванную. Это собака-мальчик, песик, и он лежал на диване. Я погладила его, и он лизнул мою руку. У него на шее ранки. Что, дедушка пытался отрубить и ее?
У Уэндела отвисла челюсть.
– Нет, что ты, – сказал Джек, подавляя невольную улыбку. – Дедушка бы никогда ничего такого не сделал. Твой двоюродный брат Киран спас этого пса из западни. Должно быть, он поранился, когда попал в нее.
Лили обратила восхищенный взгляд на мальчика, сидящего напротив нее:
– Ты его спас? В одиночку?
Киран кивнул, не отрывая глаз от своей тарелки.
Похоже, Грейс тоже мгновенно воспылала уважением к своему двоюродному брату.
– Можно мы с ним поиграем? Я привезла с собой мой набор доктора. Мы могли бы устроить для него больницу в дедушкиной спальне.
– Эй, полегче на поворотах, – сказал Уэндел.
Киран посмотрел на Рене.
– Можно? – спросил он. – Я хочу сказать, можно с ним поиграть, если мы отведем его сюда, наверх?
Рене пожала плечами.
– Это решать не мне.
Девочки принялись дергать Джека за руки.
– Можно, папа? Можно?
– Не знаю, – ответил Джек, глядя на дверь спальни, в которую его жена ушла, чтобы прилечь.
– Ну да, как же иначе, – пробормотал Уэндел. – Сначала нужно узнать, что на это скажет босс.
Губы Джека решительно сжались.
– В этом нет нужды, – сказал он. – Свои решения я принимаю сам.
Мужчина перевел взгляд на девочек.
– Если ваша тетя Рене не против, то вы обе можете поиграть с этим псом здесь, наверху. Но будьте осторожны.
Когда девочки убежали за своим набором доктора, Джек повернулся к Рене и вздохнул.
– Наверное, мне сейчас лучше пойти и сообщить эту плохую новость Меган.
– Давай это сделаю я, – предложила Рене, входя в кухню.
Он посмотрел на нее с сомнением на лице.
– Ты уверена, что справишься?
Рене достала из буфета два бокала и бутылку вина «Шираз», которую Беренис подарила ей на Рождество.
– Уверена.
Глава 28
Когда наутро в одиннадцать тридцать к дому Трэвиса по подъездной дороге подъехал белый седан, он подумал, что это явился Хэнк, чтобы рассказать ему, кто пустил среди родителей школьников лживый слух. После их вчерашнего разговора он то занимался поисками Макса, то кипел от злости, думая об этом слухе, который грозил пустить ко дну всю задуманную им программу. Если человек, подъехавший сейчас к дому, не Хэнк, то логично предположить, что это кто-то, явившийся сообщить ему новости о псе его брата. Однако, когда машина остановилась, его надежда уступила место недоумению. Что здесь делает Саванна Хейс?
Трэвис застонал, внезапно вспомнив ее воскресный звонок. Поскольку Рене не отвечала на его звонки, и дома не было ни Хью, ни Макса, он в то время предавался тоске по Эмми и жалости к самому себе; мысль о том, что ему придется провести сочельник в одиночестве, пугала его. И когда ему позвонила Саванна, он сказал ей «да», не подумав; скорее всего, решил он тогда, она забудет обо всей этой истории, как только получит какое-нибудь более соблазнительное предложение. Но вот она все-таки явилась, торопливо идя к его двери в туфлях на высоких каблуках и меховой шубе, держа в руках бутылку шампанского. Он не смог придумать ни одной веской причины, чтобы не пустить ее в дом.