К несчастью, он оказался не прав.
Стоило ему с силой дернуть за ошейник, как пес прижал нижнюю челюсть к горлу, повернул голову и рывком освободился от ошейника. Джад вытянул руки в стороны, пытаясь не дать псу убежать, но было уже поздно. Макс выпрыгнул из машины и бросился бежать прочь.
– Берегись! – крикнул Джад. – Он на свободе!
– Это ненадолго, – сказал Трей, засунув руку в кузов своего пикапа. – Ложись, помощник. Я решу эту проблему.
Джад Фримен с ужасом уставился на охотничье ружье, которое Трей Дэниелс достал из кузова своего пикапа.
– Не стреляйте в него!
Трей поднял ружье и приготовился застрелить убегающую собаку.
– Я же сказал – ложись!
Помощник шерифа упал на землю, когда прогремел первый выстрел. Пес бежал со всех ног, царапая когтями участки, покрытые коркой льда; первая пуля пролетела мимо. Затем Джад услышал второй выстрел – громкий хлопок, от которого у него зазвенело в ушах – и увидел, как пес споткнулся и упал.
– Ты убил его, папа! – радостно крикнул мальчик.
Но когда Трей опустил ружье, пес вскочил на ноги и снова пустился бежать. Оставалось только гадать, попала ли в него вторая пуля или нет.
Глава 33
Сочельник, похоже, оправдывал все надежды, которые на него возлагала Рене. Елка была наряжена, подарки красиво упакованы, и, несмотря на ее столкновение с Трэвисом и последовавшие за этим эмоциональные срывы младших детей, сегодня не было ни обмена язвительными замечаниями, ни взаимных упреков, а самым приятным было то, что Джек и Уэндел ни разу не поспорили и не поссорились. Когда вся семья взялась за руки и прочитала благодарственную молитву над лазаньей, которую приготовил ее отец, Рене от всей души порадовалась тому, что все ее родные опять собрались вместе, и подумала, что этот вечер так хорош, что лучше и быть не может.
Но оказалось, что может.
– Я хочу предложить тост, – сказал Уэндел, поднимая свой бокал. – Выпьем за моего сына Джека.
У брата Рене сделался смущенный вид – он наверняка ожидал, что тост их отца превратится в еще один из его двусмысленных комплиментов, за которым будет скрываться оскорбление.
– Я знаю, что был не слишком-то хорошим отцом…
Рене покачала головой:
– Не говори так, папа.
– Нет, черт побери, так оно и есть.
Он обратил взгляд на Джека.
– Пусть я не был хорошим отцом, но я могу отличить по-настоящему хорошего отца, когда такой попадается мне на глаза. – Он сглотнул, и глаза его загорелись. – И я хочу сказать, что горжусь тобой, сын, за то, что ты оказался лучшим отцом, чем я.
Он посмотрел на собравшихся в то время, как брат Рене скромно улыбнулся.
– За Джека!
– За Джека.
Лили воинственно сложила руки на груди.
– Его зовут не Джек. Его зовут папа.
– Ты права, – сказала Рене. – За твоего папу.
– За моего папу! – радостно закричала Лили.
Джек любезно кивнул Уэнделу, и они чокнулись.
– И за моего, – сказал Джек.
После этого все принялись чокаться друг с другом, начались возлияния, и по кругу пошли салатница и корзинка с хлебом.
– Смотрите! – пискнула Грейс. – Идет снег!
Так оно и было.
– За снежное Рождество, – сказал Джек и, провозгласив этот второй за вечер тост, снова поднял свой бокал.
Но прежде чем остальные успели последовать его примеру, в атмосферу всеобщего доброжелательства вторгся телефонный звонок.
– Похоже, это мой, – сказала Рене, когда звонки прекратились. – Он сам переключается на голосовую почту.
– А кто звонил тебе в прошлый раз?
– Когда?
– Знаешь, я слышала такую же мелодию звонка, доносящуюся из кухни, когда вы с Джеком наряжали елку.
Рене повернулась к Уэнделу:
– Мой телефон звонил, пока мы наряжали елку?
Ее отец положил в рот кусок лазаньи и начал задумчиво его жевать.
– Может, и звонил.
Она недовольно сощурилась.
– Почему ты мне ничего не сказал? Возможно, это было важно.
Он пожал плечами и положил в рот еще один кусок. Рене была знакома эта его реакция, так он вел себя, когда чувствовал себя виноватым, и в мозгу Рене зазвенели тревожные звоночки.
– Папа, – тихо сказала она. – Кто это был?
– Никто из тех, кто что-либо значит.
Рене сняла с колен салфетку и положила ее на стол.
– Извините, – сказала она. – Я скоро вернусь.