– Мне нужна помощь, – всхлипывая, проговорила она. – Пропал мой сын.
Глава 36
Помощник шерифа устроил свой командный пункт в большой общей комнате. Полдюжины волонтеров пили здесь кофе, уставившись на карту местности с навигационной сеткой и слушая Джада Фримена, который давал каждому из них свое задание, в то время как из лежащей на кухонном столе полицейской рации слышались треск, шипение и не предвещающее ничего хорошего невнятное бормотание. Хотя отопление работало на максимуме своих возможностей, парадную дверь за последнее время открывали и закрывали так часто, что в доме стало значительно холоднее.
Все взрослые в семье уже давно проснулись и были полностью одеты, включая Дилана, который стоял в углу с мрачным лицом, сжимая в руке ключи от своей машины, словно спасение могло прийти от нее. МакКенна и Грейс, прижавшись друг к другу, сидели на диване, накрытые одеялом, и дремали вполглаза, рядом с ними сидела Лили, растерянно наблюдая за всем происходящим. За пятьдесят три минуты, прошедшие с тех пор, как Рене вызвала полицию, снежный покров вырос на два дюйма, так что единственные следы, которые на нем можно было различить, принадлежали тем людям, которые искали Кирана. Шли минуты, и Рене чувствовала, что ее терпение истощается. Почему все эти люди ничего не делают?
Словно прочитав ее мысли, к ней подошел Джад Фримен и тихо объяснил, что они ждут прибытия кинолога с поисковой собакой, которые должны приехать из Колумбии. И дело здесь не столько в том, что сейчас канун Рождества, сколько в том, что бушует такой буран, какого не бывало всю последнюю сотню лет, и люди просто не готовы отправляться в путь на машинах, пока ненастье не утихнет. Однако он уже предупредил всех соседей, и они вместе с волонтерами скоро начнут обыскивать местность квадрат за квадратом.
– Разве что у вас самой есть какие-то догадки насчет того, куда мог отправиться ваш сын, – сказал он ей. – Если же нет, то, боюсь, поиски по квадратам – это единственное, что сейчас можно предпринять.
Рене сжала зубы и кивнула, сказав себе, что больше не будет плакать. К тому времени, когда в дом прибыли Фримен и его команда, она была на грани истерики, так что объяснять полиции, что произошло, пришлось Джеку и ее отцу. Разумеется, все всё понимали, но потом Рене стало стыдно, и она дала себе слово, что больше не заплачет. Она не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, что она слишком слаба духом, чтобы выслушать правду. Что бы ни произошло с ее сыном, она хотела узнать об этом первой и без каких-либо прикрас.
Все шестеро волонтеров получили по заданию и ушли в ночь вместе с Диланом, Джеком и Джадом Фрименом. Уэндел настаивал на том, чтобы пойти с ними, но Рене напомнила ему, что взрослые должны оставаться и в доме для того, чтобы отвечать на телефонные звонки и следить за детьми – и если Кирана найдут, ей надо будет иметь возможность сразу же отправиться к нему. Не желая ранить гордость своего отца, она решила не говорить ему, что поисковой партии совсем ни к чему беспокоиться еще и о том, как бы еще и он не поскользнулся на льду и не остался лежать на снегу.
После того как все ушли, комната показалась Рене слишком большой, у нее появилось такое чувство, что до дивана, на котором сидели девочки, так далеко, что ей надо будет закричать, чтобы они ее услышали. Она начала ходить взад и вперед, собирая пустые бумажные стаканчики из-под кофе, бросая их в мусорное ведро и пытаясь вспомнить, не говорил ли Киран чего-нибудь такого, что могло бы указать на то, куда именно он пошел. Все, разумеется, отлично понимали причину, заставившую его убежать. Он отправился на поиски Макса.
Рене винила в этом себя. Ей следовало сказать Кирану правду, вместо того чтобы представлять дело так, будто пес просто убежал, когда помощник шерифа пытался отвести его в приют. К тому же, вспомнив тот разговор на повышенных тонах, который она и остальные взрослые вели между собой в гостиной после того, как он пошел спать, она поняла, что их громкие голоса, должно быть, были слышны и в спальне Уэндела, где на диване лежал Киран. Она закрыла глаза, и ее тело сотрясла дрожь, когда она представила себе своего младшего сына, застигнутого бураном во время розысков пса, которого, возможно, даже уже нет в живых. Если бы только Макс вернулся к себе домой, ничего этого бы не случилось.
Рене посмотрела на Меган:
– Я позвоню Трэвису.
– Зачем? Он же сказал тебе, что позвонит, если пес вернется домой.
– Знаю, – сказала Рене, находя в контактах его номер. – Но, может быть, он решил, что уже слишком поздно, чтобы звонить.