Она поджала губы и подумала обо всех тех причинах, по которым мысль о том, чтобы ее сыну давали таблетки, вызывала у нее возражения.
– Во-первых, я не хочу, чтобы на него навесили ярлык. Не хочу, чтобы каждый учитель и администратор отныне могли, заглянув в его личное дело, сразу решить, что он «ненормальный», прежде чем дать ему шанс показать, на что он способен.
Трэвис на секунду задумался.
– Это веский довод. Но наша программа будет осуществляться отдельно от ведения школьной отчетности. Однако дело же не только в этом, верно?
– Верно. Думаю, мне не хочется, чтобы его пичкали таблетками ради того, чтобы он хорошо себя вел. Он замечательный ребенок, и я не хочу, чтобы он превратился во что-то вроде зомби.
– Поверь мне, мы тоже этого не хотим. Наша задача состоит отнюдь не в том, чтобы превращать детей в послушных маленьких роботов, а в том, чтобы помочь им научиться справляться с симптомами их расстройств, дабы они могли усваивать и удерживать в памяти нужную им информацию в условиях такой среды, которая будет безопасна для всех. К тому же, – продолжал он, – что бы тебе ни наговорила Марисса, наша программа отнюдь не предусматривает медикаментозную терапию в качестве предпочтительного метода лечения. Это была неприкрытая ложь.
– Да, – ответила Рене. – Я уже поняла это, когда…
Она вдруг услышала доносящийся из кухни пронзительный визг.
Трэвис огляделся по сторонам.
– Что это?
– Похоже, это визжит моя племянница Лили, – сказала Рене, вскочив на ноги. – Пойдем.
Когда Рене и Трэвис прибежали на кухню, истерика Лили была в полном разгаре. Она лежала на полу лицом вниз, визжа и колотя по полу ногами, Меган и Уэндел пытались ее успокоить, а Грейс наблюдала за происходящим, оставаясь сидеть на безопасном расстоянии за сервированным для завтрака столом.
– Не-е-е-т! – кричала Лили, мотая головой. – Я не могу! Он не разрешит мне играть, если я кому-нибудь расскажу!
Рене подошла к Меган и положила руку ей на плечо.
– Что тут произошло?
Меган покачала головой.
– Я не понимаю, в чем дело. – Она явно была в недоумении. – Я только спросила ее, разговаривала ли она вчера вечером с Кираном.
– Наверное, ей просто надоело отвечать на одни и те же вопросы, – сказала Рене. – Когда я спрашивала ее об этом раньше, она сказала мне, что не разговаривала с ним.
– Я знаю, но когда я баюкала ее и она заснула, она вдруг начала бормотать во сне что-то насчет клятвы, которую она дала, что никому ничего не скажет. И я подумала, что это может быть как-то связано с Кираном.
Рене почувствовала, как в ней вспыхивает гнев. Ей хотелось тотчас же поднять свою племянницу с пола и потребовать, чтобы та немедля рассказала все, что знает, но еще раз посмотрев на лежащую на полу плачущую и бьющуюся в истерике Лили, она пожалела ее. Бедная малышка не спала всю ночь, и если она что-то знает, это наверняка все время изводило ее. Возможно, если запастись терпением, истерика Лили утихнет сама собой, и она расскажет им, в чем дело.
Ждать пришлось недолго. Недосыпание подорвало кипучую энергию Лили, а также лишило ее способности продолжать хранить свой секрет. И она рассказала взрослым, что сказал ей Киран, перед тем как уйти.
– Он сказал, что пойдет искать Макса, – сказала она, вытирая нос рукавом.
– Мы это уже знаем, Лил. Но где он собирался его найти? Киран сказал тебе это?
Девочка кивнула:
– Он сказал, что они построили в лесу форт и что Макс будет там.
Рене посмотрела на своего отца:
– Тебе что-нибудь об этом известно?
Он покачал головой:
– Нет, о форте я не знал, но думается, он находится в той же части леса, откуда мы с ним выносили этого пса.
Она кивнула и посмотрела на Трэвиса:
– Ты можешь проводить меня туда? Должно быть, это недалеко.
– Само собой.
– Отлично. – Она снова взглянула на Уэндела: – Ты можешь нарисовать мне карту той части леса, где вы наши пса?
– Черт побери, нет. Я отведу тебя туда сам.
– Нет, папа, – сказала она. – Искать Кирана пойдем мы с Трэвисом. Меган нужно позаботиться о Лили, а тебе надо остаться здесь, чтобы объяснить волонтерам, когда они вернутся, где им надо будет искать. Я возьму с собой телефон, чтобы держать связь. Позвони мне, если что-нибудь узнаешь.
Глава 37
– Тридцать один, тридцать два, тридцать три…
Киран, пошатываясь, остановился и огляделся по сторонам. Его руки и лицо онемели, а иней, налипший на ресницы, мешал видеть. Он вытер лицо рукой в перчатке и прищурился, пытаясь понять, где находится. Здесь, в лесу, снег лежал не таким толстым слоем, как в городе, но его было достаточно, чтобы скрыть выступающие корни и кочки, о которые можно было споткнуться, и те приметы, по которым Киран мог находить форт раньше. Он покачал головой.