Глава семнадцатая
Для Тодда ремонт забора стал способом избавиться от плохого настроения. Выходя от Эммы, он был настолько зол, что побоялся сказать хоть слово, чтобы потом не жалеть. На его счастье Джек болтать не любил, так что пока Тодд переносил доски и вытаскивал гвозди из старого штакетника, прошел час, и он достаточно остыл, чтобы осмыслить ситуацию. Тодд понял, что рассердился не на Эмму, а на себя. Просто ему нужно найти способ направить эту злость на решение своей проблемы.
Тодд встал под душ и замер, ощущая, как горячая вода льется на голову и плечи. Завтра тело будет болеть, но сейчас он радовался, что благодаря работе смог выплеснуть злобу и не обидеть Эмму. Вообще-то она имела полное право разозлиться на него. Если бы такой доброхот вломился к нему и стал учить, как заниматься бизнесом, он бы вышвырнул его взашей независимо от того, плох совет или хорош. Сейчас он вымоется, переоденется, а потом найдет ее и извинится.
Но пока они с Джеком чинили забор, он беспокоился не о том, что нужно загладить вину. Тодд осознавал, что их отношения с Гвен – ложный путь, так почему же он продолжает по нему идти прямо к помолвке?
Когда они начали встречаться, Тодду так снесло от нее голову, что он воспринял недостатки Гвен – эгоизм, инфантильность и даже критические нападки на него самого и его друзей – как мелкие изъяны. В ту пору Тодд с партнерами вел переговоры о продаже компании, и ему казалось безумным расточительством омрачать их короткие встречи с Гвен жалкими дрязгами. Потом, когда она переехала к нему, оказалось проще заткнуть проблему деньгами, чем решать. Позволив Гвен сделать ремонт, он получил полгода тихой жизни.
Но теперь бизнес был продан, а мелкие изъяны превратились в большую головную боль. Достаточно того, что она отказалась дать Тодду «свою» машину, которая, строго говоря, была его, но даже небольшие размолвки на тему о том, кому что принадлежит, перерастали в скандал, затягивающийся на несколько дней, как было в случае с Арчи, и замять его удавалось, только если Тодд отступал. Больше он не может прятать голову в песок. Если он не хочет до конца дней жить по правилам Гвен, надо что-то менять.
Он вышел из душа и стал вытираться. Придется снова одеваться в то же самое, что он носит с приезда в «Спирит Инн». Хорошо, что Эмма нашла ему в камере хранения рабочую одежду. Он обмотался полотенцем и открыл дверь ванной.
В спальне было темно. Тодду вдруг подумалось, что в гостинице отключили электричество, но фен в ванной все еще работал. Он потянулся к выключателю, и тут заметил шевеление на постели и понял, что в номере кто-то есть. Он туже затянул полотенце на поясе и сделал шаг назад.
– По-моему, вы ошиблись номером.
В ответ раздалось хихиканье, и зажегся ночник. На кровати в ночной сорочке лежала Гвен. Она поманила его пальцем, подзывая подойти ближе.
– Ну привет, красавчик. – сказала она.
Тодд остолбенел. Что, черт возьми, она здесь делает?
Гвен никак не ожидала, что он проигнорирует ее призыв. Она села и потянулась за пеньюаром, висевшим на спинке кровати. Даже при тусклом свете было заметно, что она надулась. Еще вчера Тодд поспешил бы извиниться, а сейчас почувствовал раздражение. Он протянул руку и включил свет.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – И как ты попала в мой номер?
– Приехала повидать тебя. Администратор любезно дал мне ключ.
Клифтон. От этого типа всегда были одни неприятности – с самого детства.
Гвен скрестила руки на груди и выпятила нижнюю губку, отчего еще больше стала похожа на капризного ребенка. Она что, всегда ведет себя так? Тодд недоумевал. Где были его глаза?
– Я взяла папину машину и сегодня утром уехала с острова на первом пароме, чтобы примчаться сюда, – сказала она. – Если хочешь знать мое мнение, очень гадко обращаться так со своей невестой.
С невестой?
Тодда пробил озноб. Должно быть, она нашла кольцо. Но как?
Чемоданы! Он сунул кольцо в карман на молнии и вышел из комнаты собрать вещи. А когда вернулся, чемоданчик стоял по-другому, но тогда он решил, что это Гвен сдвинула его, когда доставала свой. Код устанавливался на внутренней стороне крышки, и Тодд уже перенес его в свой iPhone. Ему даже не пришло в голову проверить код прежде, чем закрыть крышку. Кроме того, оба чемоданчика были одинаковыми. Почему же Гвен настаивала на том, чтобы взять именно тот чемодан, а не этот?
Потому что этот чемодан был «его», а тот – «ее». Гвен не делилась своими вещами ни с кем, даже с Тоддом – эту истину про Гвендолен Эшворт он усвоил лучше, чем любую другую.
И что теперь делать?
– Извини, – сказал он. – Я просто удивился, вот и все.