Я до последнего надеялся, что всё это просто жуткий реалистичный сон. Ну не всерьёз же мне поверить в то, что около моего дома живёт грёбанный паук-переросток, с которым каждую ночь дерутся местные дворняги! «Вполне обыденная вещь для нашей глубинки», — усмехнулся я про себя. Однако я своими глазами видел, как по двору хромала одна из собак. Этой ночью она не успела увернуться, и удар длинной лапы монстра пришёлся ей прямо в правый бок. Если бы не подоспевший на помощь огромный алабай, то эта мразь пронзила бы беднягу своей конечностью насквозь.
Вся эта история выбила меня из равновесия. Ещё никогда я не испытывал такие смешанные чувства. Голова гудела. Я решил взять на работе пару отгулов и окончательно убедиться, что всё это всего лишь гиперреалистичный сон. А раненая собака — просто невероятное совпадение.
Где-то за полчаса до полуночи стая вышла к набережной. Адреналин кувалдой ударил по сердцу, отразившись в коленях. Волосы встали дыбом. Я отказывался верить своим глазам. Ну мало ли зачем огромная стая собак встаёт около набережной, выжидая чего-то, правда? Даже когда из воды показались две огромные лапы, я всё ещё пытался убедить себя, что это глюки, но знакомый запах тухлятины, небольшая сонливость и яростный лай собак окончательно растоптали все мои надежды.
В этот раз паук решил действовать более нагло и слёту отбросил от себя двух собак, однако быстро за это поплатился: тот огромный алабай вцепился в его лапу и едва не отгрыз её. С большими усилиями, потеряв нескольких ранеными, стае всё же удалось отбить очередную атаку паука и загнать его обратно в воду. В очередной раз закрепив территорию за собой, стая ушла в сторону гаражей.
Не спрашивайте, какой чёрт погнал меня тем же утром на набережную. Стоя на бетонных плитах, я внимательно вглядывался в воду, но ничего подозрительного не обнаружил. На усыпанном мелкой галькой песке не было ни единого намёка на огромное чудище. Я даже немного свесился за ограждение, надеясь увидеть хотя бы царапины от лап, но и там всё было чисто. Река в самом глубоком месте достигает, дай бог, метра четыре. Да такая огромная скотина при всём желании не спрячется на дне. Может, тогда оно откуда-то приходит? Но откуда, следов-то нет?
К ладони прикоснулось что-то влажное. От неожиданности я отдёрнул её и обернулся. Это была одна из бродячих собак – та самая, которая после каждой стычки метила территорию. Я аккуратно потрепал её по макушке. Она томно прикрыла глаза и завиляла хвостом. Но через секунду дворняга резко встрепенулась и, уставившись в воду, громко залаяла. Где-то в стороне послышались окрики местных забулдыг, решивших, что собака моя, и требовавших, чтобы я её успокоил. Но их крики звучали где-то на границах моего восприятия, ведь всё моё внимание было устремлено в воду, в ту сторону, куда с дикой яростью лаяла собака. Уже через несколько мгновений я со всех ног бежал домой собирать вещи.
Уже больше месяца я мотаюсь то по знакомым, то по гостиницам, но уже скоро должен переехать в областной центр, где присмотрел себе недорогую квартирку. Я понял, почему никто ни разу не видел тех ночных схваток. Эта скотина распыляла какой-то усыпляющий газ. Но вот почему те, кто в тот день так же, как и я, пытались высмотреть, что привлекло собаку, не увидели эти огромные длинные лапы, вальяжно поглаживающие речное дно. Почему никто из них не разглядел огромную тушу, медленно жующую что-то своими жвалами? У меня нет ответа на эти вопросы, да и, честно говоря, я не хочу этого знать. И уж тем более я не хочу знать, что случиться, если однажды стая всё-таки не сможет удержать этого монстра.
Конец