- И получались более умные щенки... – то ли спросила, то ли констатировала Нефова. – Ну что ж, - продолжала она далее. – Большое спасибо вам, Иван Алексевич, за эту интересную информацию. А я пойду...
Нефова встала со стула, пожала Соткину руку и пошла к выходу.
«Интересно, к а к вообще можно распорядиться этой полученной пнформацией?» - подумала она, выходя из кабинета Соткина и направляясь к своему
* * *
Уже на подходе к своему кабинету Нефова увидела, что её дожидается Ульянцев. Рядом с ним стоял ещё один незнаккомый Ларисе загорелый человек средних лет с пышными усами н небольшой «капитанской» бородкой, одетый в форму работника частных пристаней.
- Здравия желаю, товарищ капитан, - по-уставному приветствовал Нефову Ульянцев. – Вот, познакомьтесь, Лариса Егоровна, - продолжал он далее уже неофициальным тоном, показывая кивком головы на пришедшего с ним челоаека. – Это – Николай Геннадьевич Рубашкин, и пришел он по одному очень важному, как ему кажется, делу. Он, как видите, работник частных пристаней и говорит, что ему есть что рассказать по нашему делу. Ну, по тому делу, которым мы с вами т е п е р ь занимаемся.
- Ну, что ж, проходите - Нефова ключом открыла даерь кабинета и пропустила мужчин вперёд,
- Присаживайтесь, - сказала она далее, указывая на два стоявших возле её рабочего стола стула. – Чем можем служить?
- Дело вот в чем, - переглянувшись с Ульянцевыи, кивнувшим головой, мол, можно, и присев на предложенный стул, начал Рубашкин. – Месяца даа... или три, что ли... назад я обнаружил, что на одной из хозяйских пристаней стоит неучтённая нигде в наших реестрах парусная моторка... ну, парусно-моторная яхта. Ну, я подошёл поближе, чтоб узнать ее название... там на борту, как вы, наверное, знаете, имеется название. Оказалось, «Луч СВТЦ». Ну, я сразу – в контору, взял учётный журнал и посмотрел. И не нашел ничего похожего. Тогда я взял второй журнал – ничего. Третий – тоже ничего. Черт знает что, думаю, не может же быть, чтобы её нигде не зарегистрировали, В четвёртом и пятом, самом старом, кстати, тоже ничего не было. И тогда я решнл позвонить в соседниий Ноаороссийск, где жпвёт... один мой дружбан. Он тоже работает, как и я, на частных лодочных пристанях, и мы часто созваниваемся. И вот, когда мы с ним недавно созвонились, он сказал, что у них месяца три или четыре назад пропала яхта с точно таким же названием – «Луч СВТЦ», И пропала она вместе с хозяином, кстати, сыном Кутькова, мэра. Ещё с ним была девушка, дочка мэра нашей Анапы... как его... Олбанова. Она тоже пропала, И вот теперь, выходит, яхта нашлась. И где?!! В Анапе. А должна быть в Ноаороссийске, ведь это яхта Кутькова, а Олбанова вообще не умеет управлять...
- Ну, стало быть, её кто-то привёл, - задумчиво произнесла Нефова. – Скажите, Николай Геннадьевич, - спросила она далее, - а какие отношения были в еемьях? Я имею в виду Кутьковых и Олбановых.
- Вы, очевидно, имеете в виду, что Лёнька и Женька могли поссориться с родителями и уплыть от них подальше? – спросил в ответ Рубашкин. – Нет, - махнул он рукой, как бы отрицая что-то. – Отнощения у них были идеальые. И с детьми – тоже. Я уж не говорю про отношения между детьми, то есть между Лёнькой и Женькой, Настоящая, знаете ли, л ю б о в ь!...
«Значит, дело не в отношениях, - подумала Нефова, - Но тогда в чём? Что могло заставить молодых, обеспеченных людей, детей руководителей, не вернуться на родину? Шмотки, вернее, их нехватка? Сейчас ведь дефицит всего... вернее, дефицит денег на покупку этого «всего». Но когда это руководители страдали от этого? Абсурд. Спрятались и не хотят показываться? Но - опять же – зачем? За ними ведь никакого серьёзного преступления не замечено. Или это – месть конкурентов по бизнесу. Они же ведь держат сеть магазинов... «Олимп», кажется. Это наши Олбановы, А Кутьковы в Новороссийске держат... если не ощибаюсь... сеть автосалонов. Надо проверить, вдруг это конкуренты» - решила Нефова и сказала Рубашкину:
- Ну, что ж, Николай Геннадьевич, большое вам спасибо за вашу интересную... очень интересную информацию. Вы нам очень помогли в работе.
Нефова поднялась со стула и протянула Рубашкину руку, которую тот, тоже встав, пожал своей мозолистой от постоянной работы с парусными снастями рукой,
- Товарищ старший лейтенант, - обратилась она к Ульянцеву, который оставался в кабинете до самого конца разговора. - Проводите, пожалуйста, Николая Геннадьевича до выхода.