Посмотрев сделанный «препарат» на свет и удовлетворённо кивнув сама себе головой, Нефова сунула пакетик в боковой карман пиджака своей формы. Она решила показать найденный след кинологу. Тут на кухне появился Павел, и они вместе стали готовить завтрак.
Позавтракав, Нефова оделась в свою повседневную форму сотрулника УВД и, подождав Павла, который тоже одевался рялом, вышла вместе с ним из дома. На улице к ним подъехали сначала сотрудники Павла, а спустя минуту-другую после его отъезда – Ульянцев. Заметив издали бодро шагавшую по пустынному в этот ранний час тротуару Ларису, Станислав догнал её и, открыв дверцу своего «Чероки», предложил садиться в салон. Нефова не стала отказываться, путь до Управления предстоял неблизкий и лучше было воспользоваться предложенной оказией. Лариса зашла с другой стороны, открыла дверцу и залезла внутрь. И не заметила она, что на некотором отдалении от машины за ними внимательно наблюдают шесть пар собачьих глаз.
Приехав в Управление и отметившись по давно заведённому здссь порядку в дежурной части, Нефова и Ульянцев разошлись по своим кабаинетам. Спустя несколько минут Нефова вышла из своего кабинета и направилась на задний двор, где, как уже знают читатели, находились псарня и кабинет кинолога. Она ещё дома решила показать след Соткину и попросить у него консультацию.
Подойдя к двери, Нефова постучалась и, услышав сначала грозное собачье рычание, потом не менее грозное соткинское «Фу, Чак!», а затем – соткннское же «Войлите», открыла дверь и вошла в кабинет. Затем, быстро оглядевшись по сторонам в поисках источника рычання, увидела, что возле окна, на мягкой лежанке, выполненной в виде маленького кресла, сидит Чак, Сидел он при этом совершенно как человек: свесив задние лапы на пол, выпрямившись и опёршись спиной о спинку. Передние лапы, как и хвост, на котором он, собственно, и сидел, Чак положил между задних, прикрыв тем самым саоё «хозяйство», и было видно, что он давно уже привык так сидеть.
- Присаживайтесь, Лариса Егоровна, - прервав удивленное созерцание пса, пригласил Ннфову Соткии, - Чем могу служить?
- Скажите, Иван Алексеевич - присев на стоявший у стола стул и взглянув ещё раз в сторону по-прежнему сидевшего как человек Чака, начала Нефова, - Могут ли собаки с а м о с т о я т е л ь н о взбираться по стенам?
- Самостоятельно взбираться по стенам? – удивлённо переспросил Соткин. – Нет, конечно, не могут. Это совершенно исключено. Собаки ведь не кошки, в конце концов. Да и кошки не на всякую стену влезут. Что за странный вопрос?
- Мне и самой теперь многое кажется странным, - ответила Нефова. – Посудите сами, Иван Алексеевич, - продолжала она далее. – Сначала мы с Ульянцевым замечаем собак, которые зачем-то бегают за нами, потом, когда мы подъехали к дому – я имею в виду, к моему дому, Ульянцев живет, как вы, наверное, знаете, на совершенно другой улице – мы звмечаем тех же самых собак. Далее. Сегодня ночью я замечаю в окне собаачью морду, хотя мы с Павлом живём на девятом этаже. А утром я открыла окно и увидела на подоконнике, с внешней его стороны, вот это.
Тут Нефова достала из кармана кальку со следом и положила квадратик на стол перед Соткиным. Соткин взял квадратик и принялся рассматривать его на свет. Рассматривал он его долго и наконец сказал голосом, в котором слышались нотки неподдельного интереса и вместе с тем какого-то затаённого страха.
- Интересный след. Вроде бы собачий, и в то же время какой-то... несобачий. И вы говорите, Лариса Егоровна, что нашли его на подоконнике? С внешней его стороны?
- Ну, да, - кивнув головой, подтвердила Нефова. – На подоконнике. С внешней стороны. Но... – вдруг вспомнила она вторую фразу Соткина. – Вы вроде сказали, что это несобачий след?...
- Да. Сказал. И?...
- Что же в нем такого... несобачьего.? – удивилась Нефова. – Вроде ничего особенного...
- Вы на пальцы взгляните, - подсказал Соткин. – Ни у одной крупной породы собак т а к и х длинных пальцев н е т. Такие пальцы, правда, имеются у ксоло[3], но они - средние по размерам собаки. А что мы видим здесь? Крупный след, не так ли? Слушайте, Лариса Егоровна! - вдруг словно вспомнив о чём-то, воскликнул Соткин. – А давайте сейчас позвоним Красавцеву Константину Семёновичу? Это крупный ученый-зоопсихолог и мой друг детства Мы с ним учились в одном классе... Потом мы, конечно, разъехались, он стал учёным, я – простым кинологом. Но мы до сих пор иногда перезваниваемся, я ему помогаю, он – мне. Так у нас и идёт жизнь.