- Ты чего кричала, а, Ларис? – спросил он хриплым со сна голосом. – Смотри, соседей разбудишь...
- Да так... – Нефова решила пока ничего не говорить мужу про видение в окне. – Просто... мне захотелось пить. И я не кричала, я кашляла. Подавилась, вернее, захлебнулась...
- Так... громко?
- Ну да, так громко. Как же ещё кашляют-то?
- Слушай, Лариса, а давай выпьем... - тут Павел щёлкнул себе по горлу. – Лекарства.
- Давай, - мгновенно поняв, что имел в виду Павел, согласилась Нефова, - Только иотом давай не будем делать э т о. – и она, сделав из пальцев одной руки кольцо, постучала по нему пальцем другой. – Не хватало нам потом ещё больного ребёнка.
- Ну что ты, Лариска, - поняв, что хотела сказать жена, замахал руками Павел. – Я ведь тоже не хочу е г о б о л ь н о г о!
- Ну, наливай.
- Сейчас... – Павел быстро подошёл к знакомому уже нашим читателям навесному шкафу, вынул из него два стакана, затем, увидев стакан, который уже стоял на столе, поставил другой стакан обратно. Затем, вынув из холодильника бутылку и налив в стаканы их с Ларисой любимого «Monte Choco»[2], Павел поднёс стакан севшей за стол Ларисе и присел сбоку.
Понемногу отпивая бренди и обсуждая насущные дела, ни Лариса, ни Павел не заметили, что в окно за ними наблюдает та же самая собачья морда.
* * *
Проснувшись утром следующего дня и осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом Павла, встав с постели, Нефова вышла на кухню, взяла со стола оставшиеся после вчерашней «попойки» стаканы и поставила их в раковину. Затем вынула из навесного шкафа чистый стакан и налила из фильтра холодной воды. Взяв затем стакан в руки, она подошла к окну и открыла его, поставив предварительно стакан на подоконник.
И тут, выглянув в открытое уже окно, Лариса вдруг заметила, что в левом от неё нижнем углу окна, на внешней стороне подоконника виднеется какое-то очень похожее на собачий след пятно. Такого не могло быть, потому что не могло быть иикогда, ведь собаки, в конце концов, не кошки... Обомлевшая Лариса крепко зажмурилась, отсчитала про себя до десяти п снова открыла глаза. Но видение не исчезло, наоборот, пятно сделалось ещё ярче, как бы подчёркивая всю невозможность происходящего. Была в этом и ещё одна несуразность, заключавшаяся в том, что Нефовы жили на предпоследнем, девятом этаже.
Ещё раз взглянув на пятно, Нефова решила снять с него криминалистическую кальку, благо спрей-закрепитель для выявления отпечатков, прозрачный пластик в защитных пакетиках и другие криминалистические принадлежности были при ней. Она держала всё это при еебе, как говорится, «на всякий пожарный», и вот сегодня такой случай представился.
Приготовив квадратик пластика, Нефова подошла к подоконнику, побрызгала след спреем и приложила к неиу квадратик. Затем осторожно, чтобы не поврелить рисунок следа – он мог пригодиться для определения породы собаки – отделила пластик от следа и прижала его ко второму квадратику чуть большего размера. Дело было сделано. Теперь можно было стереть след, что Лариса спустя некоторое время и сделала.
Посмотрев сделанный «препарат» на свет и удовлетворённо кивнув сама себе головой, Нефова сунула пакетик в боковой карман пиджака своей формы. Она решила показать найденный след кинологу. Тут на кухне появился Павел, и они вместе стали готовить завтрак.
Позавтракав, Нефова оделась в свою повседневную форму сотрулника УВД и, подождав Павла, который тоже одевался рялом, вышла вместе с ним из дома. На улице к ним подъехали сначала сотрудники Павла, а спустя минуту-другую после его отъезда – Ульянцев. Заметив издали бодро шагавшую по пустынному в этот ранний час тротуару Ларису, Станислав догнал её и, открыв дверцу своего «Чероки», предложил садиться в салон. Нефова не стала отказываться, путь до Управления предстоял неблизкий и лучше было воспользоваться предложенной оказией. Лариса зашла с другой стороны, открыла дверцу и залезла внутрь. И не заметила она, что на некотором отдалении от машины за ними внимательно наблюдают шесть пар собачьих глаз.