Но когда Кид пролез сквозь изгородь и побежал в чащу леса, Зонни совсем обеспокоился. Он знал, что в лесу много разных опасностей. Это не место для Кида. Страх охватил его при мысли о том, что может случиться с мальчиком в темной мрачной чаще. Он, как безумный, бросился вперед, перескочил через изгородь и побежал по следам Кида, пока не увидел белокурой головки, что-то высматривавшей в чаще. Он сразу остановился и затем двинулся вперед беспечным шагом, как будто ничего не было особенного в том, что Кид гулял здесь один.
Невольно поддаваясь влиянию лесной тиши, Зонни шел крадучись, хотя все тайное и скрытное было всегда чуждо ему. Он смотрел и думал, что это там в чаще заставило Кида стоять так неподвижно? Там творилось что-то непонятное. Шерсть Зонни стала подыматься дыбом. Спустя минуту он услышал плач Кида. Ошибиться нельзя было: в этом беспомощном плаче слышался ужас. Зонни не рассуждал больше: он сердцем все понял. Что-то испугало Кида. Белые зубы Зонни оскалились, и он, как стрела, бросился вперед.
В ту же минуту в чаще послышались треск и шелест. Кид с громким криком повернулся и бросился бежать, но споткнулся о корень дерева и свалился вниз лицом. Белокурые волосы его смешались с корнями и хвойными иглами. Почти в ту же секунду из-под зеленых кустов выпрыгнула огромная серая рысь и бросилась в ту сторону, где лежала маленькая беспомощная фигурка…
Но этой ей не удалось; острые, убийственные когти ее не вонзились в тело Кида; Зонни действовал так же быстро, как и рысь. Свирепое животное сразу изменило свое направление и напало на бульдога; но тот успел увернуться. Кид тем временем вскочил на ноги, перестал плакать и с открытым ртом и застывшими глазами уставился на сцепившихся не на жизнь, а на смерть противников..
Не будь Зонни одарен исключительной смышленостью и силой, он сразу пал бы жертвой страшных задних лап врага. К счастью для него, он еще в детстве своем имел неоднократные стычки с опытными в бою кошками. Рысь для него представляла собою огромную и необыкновенно свирепую кошку. Он хорошо знал силу задних ног и когтей этого животного.
Кид с открытым ртом и застывшими глазами уставился на сцепившихся не на жизнь, а на смерть противников.
Молча вступил он в борьбу с визжащей рысью и, следуя способу своих предков-бульдогов, схватил ее у самого основания шеи, вблизи глотки, не обращая никакого внимания на полученный им удар передней лапой. Вслед за этим он отбросил назад свое туловище, прижался ближе к земле и изо всех сил притиснул книзу своего врага. В таком положении, в каком держался Зонни, ворчащая и визжащая кошка никак не могла пустить в ход своих задних лап. Зато когти передних жестоко работали над спиной Зонни; в одном месте на плече, куда им легко было добраться, они вонзились в тело точно кинжалы.
Зонни геройски выносил страшную боль, защищая только нижнюю, мягкую часть своего тела; глаза его уцелели лишь потому, что он успел сразу же схватить животное у основания шеи. Верный обычаям своего рода, он ни на минуту не раздвигал челюстей, а все больше и больше сжимал их. В то же время он ни на минуту не забывал своего туловища, стараясь предохранить его от задних лап своего врага.
Бешеная борьба длилась в течение нескольких минут и имела для Зонни очень печальные последствия. Спина его и плечи облились кровью, а у врага его не видно было ни малейшей раны.
Вдруг рысь перестала визжать и издала полузадушенный крик. Рот ее остался открытым, но она не кусала больше, хотя передние лапы ее с большим еще отчаянием замахали и зацарапали. Могучие челюсти Зонни душили ее. Рот его был полон мягкой шерсти и кожи; он не мог сразу прокусить ей горло и покончить борьбу, но чувствовал уже за собой победу.
Продолжая тянуться назад, он увидел вдруг, что рысь перестает сопротивляться. Она еще раз попыталась изогнуться вперед, чтобы освободиться от тисков, в которые попало ее горло. Одну секунду или две чувствовал Зонни на себе настоящий град раздирающих ударов когтей. И вот он услышал, как Кид вскрикнул от ужаса… Нервы и мускулы собаки напряглись до последних сил… Челюсти передвинулись выше, стиснули горло сильнее и наконец сомкнулись. Страшная дрожь пробежала по всему телу рыси. Она вытянулась и затихла.
С минуту еще держал Зонни врага за горло и бешено тряс его. Довольный тем, что тот больше не двигается, он выпустил его, отошел в сторону и окинул тело подозрительным взглядом. Затем повернулся к Киду. Мальчик, не обращая внимания ни на раны, ни на кровь, с жаром поцеловал его в нос, приговаривая: «Бедный Зонни, дорогой мой, хороший Зонни», и разразился слезами.