Исчез и кучер Джим Акрс, рядом с которым Пятнистый обычно восседал на обратном пути с пожара в часть. Еще один новый пожарный смотрел за «Летучим голландцем»; пришлось пополнить ряды команды еще несколькими знакомыми с автомобильным делом пожарными.
Новые люди не были похожи на прежних друзей Пятнистого. В них он не чувствовал тепла и отзывчивого отношения к себе. Возможно, что прежние пожарные благодаря постоянной близости к лошадям научились понимать и ценить чувство бессловесных животных, но, как бы там ни было, новые люди не высказывали особенной дружбы к Пятнистому.
Однажды, когда Дон сидел и читал газету, в дежурной комнате во втором этаже, он вдруг услышал лай и жалобный вой Пятнистого внизу. В одну минуту сбежал он по лестнице и оказался перед тремя пожарными, стоящими у стола под часами. Одним из них был Хартман.
— Кто ударил собаку? — прищурив глаза и покраснев от гнева, спросил Дон.
Никто не отвечал. Дон повторил свой вопрос, и тогда два пожарных отодвинулись от Хартмана, яснее чем словами указывая на виноватого. Поняв, что отказываться от своего поступка он не может, Хартман, запинаясь, заявил, что он случайно наткнулся на Пятнистого, и что собака на него бросилась и хотела укусить.
— Лгун! — закричал Дон. — Вы осмелились бить нашу пожарную собаку. Если бы сами побывали на стольких пожарах, как она, то были бы, я думаю, немного поумнее. Оставьте же собаку в покое, не то плохо будет. Зарубите это себе на носу.
И Хартман хорошо запомнил урок.
Дон управлял своей командой, как управляет своим классом старый учитель, немного только строже, пожалуй. Он гордился тем, что ни разу не жаловался по начальству на своих пожарных.
В штабе никогда не было дел из двадцатой части. Тем не менее, ни в одной части дисциплина не была так хороша, как у него.
— Не нравится мне Хартман, — сказал Дон своему помощнику Хогану вскоре после этого случая. — В нем кроется что-то нехорошее. У нас в части никогда не было трусов; я надеюсь, что я ошибаюсь в этом человеке, но я за ним последнее время наблюдал во время работы на пожарах; он отстает от остальных. Во время пожара гаража на Пятьдесят Четвертой улице, когда от взрыва вылетали окна верхних этажей, он соскочил с машины; остальные работавшие у рукава не шелохнулись и продолжали спокойно работать, когда раздался взрыв, он, казалось, был готов бежать прочь. Не будь меня на месте, я уверен, что он ушел бы куда-нибудь в безопасное место, до лучшего момента. Мне не нравится его поведение.
Хотя Дон внимательно наблюдал за Хартманом во время последних пожаров, он не мог заметить, однако, подтверждения своим опасениям.
Однажды вечером, после трудного дня, Дон собирался прилечь. С утра было четыре вызова на пожар, и все побывали «в деле». Пятнистый мирно дремал на коврике у стола брандмейстера — с того печального случая с Хартманом он перебрался из-под часов в дежурную комнату Дона.
— Надеюсь, сигнальный колокол уж замолчал на ночь, — сказал Дон, ставя свои прорезиненные сапоги у кровати и внимательно вправляя брезентовые брюки в голенища сапог, так, чтобы их сразу вместе можно было надеть. Пятнистый поднял голову, сонно поглядел на Дона, вздохнул и спрятал нос под левую заднюю лапу.
Но только что сорвались эти слова с уст Дона, как внизу зазвонил колокол. Пять-двадцать-три звучал сигнал. Пять-двадцать-три — повторил колокол снова. Мимо пожарного крана с этим номером Дон проходил каждый день — он был на одном из домов того квартала, где жил он сам.
Дон иногда думал, проходя мимо него, не испытает ли он какое-нибудь чувство, чувство испуга, если как-нибудь случится получить пожарный сигнал этого крана. Он был так близок от его собственного дома… И там, на четвертом этаже, были его жена и трое детей, — может быть, в постели.
Когда теперь Дон подумал об этом, сердце его на одну секунду как будто остановились, но эта слабость прошла раньше даже, чем Дон надел свои доспехи. Никто из пожарных не мог так быстро быть готовым, как брандмейстер Дон.
Меньше чем через минуту он уже был внизу и пускал в ход «Гиганта», а еще через, минуту команда уже мчалась к крану пять-двадцать-три со всей скоростью могучих моторов. Поворачивая за угол, они уже издали увидели красный отсвет в середине квартала и поняли, что то была не ложная тревога.
Снова почувствовал Дон, что сердце его падает, когда он увидел, что пожар был именно в том доме, где на четвертом этаже во дворе была его скромная квартира. Огненные языки были видны в окнах и первого и второго этажа, когда подъехала двадцатая часть и присоединилась к другим частям, уже работавшим и заливавшим огонь. Какой-то мужчина вынес на руках находившуюся в обмороке женщину.