— Устроила ты истерику, конечно. Мне уже не солидно так бегать по лестницам. — он сел рядом, положив колени на соседнюю подушку. — я уже и забыл, когда был здесь в последний раз. Разучился, наверное, молится.
Наяра смотрела перед собой, не осмеливаясь повернуть голову чуть левее. Её челюсть и шея были настолько напряжены, что голову начало потряхивать. Дрожащими руками она укуталась в принесённый плащ.
— А ведь когда-то мы ходили сюда все вместе.
— Мы? — она не ожидала, что слово сорвётся с ее губ. Раздался смех, словно кто-то зазвонил в ржавые колокольчики. От неожиданности она повернула голову.
Чур Янар, смеялся, по-мальчишески запрокинув голову.
— Ты меня, между прочим, сбила с ног когда истерический бросилась на улицу, а мне между прочим почти 60.
— Простите меня, отец — сказала она тихим, безэмоциональным голосом. Она все ещё готовилась, что он что-то с ней сделает. Он пристально посмотрел ей прямо в глаза.
— Эх, не повезло тебе, внешностью в меня пошла. Тощая. Придётся мужчин капиталом привлекать.
— А? —Наяра не поняла, как реагировать на такой комментарий. — а мама была?
— Она тоже была не фонтан, если честно. Ты бы проиграла в любом случаи.
От нервного напряжения она начала хохотать так, что огоньки на свечах задергались. Янар тоже смеялся. Наяра впервые почувствовала какое-то тепло от него.
— Ты испугалась портретов? — спросил он когда девушка о смеялась.
— Я подумала, что вы их убили. Тех, кто на них.
— О, ты прочитала о работе чура Кейса. Я его даже застал, когда сам ходил в учениках у своего мастера. Престранный был человек. О нем и до этого ходили неприятные слухи, что его жены как-то уж подозрительно часто пропадают без вести, но к нему всё равно посылали детей. Магическое образование престижно, а чур Кейс брал всех подряд.
— Зачем вам картины?
— Я думаю, ты уже догадалась. Слежу. Но, я вижу, что ты дама нервная, так что, могу поклясться, что за твоей комнатой следить и не собирался.
— Ага, портреты просто так ползать начали? — в ее голосе послышалось истерические нотки
-— Потому, что ты их трогала. Это защита, что бы я сразу знал, что кто-то хочет спрятаться. Но, тебе могу разрешить их закрыть.
— А почему вы раньше мне не сказали?
— Наяра, я не могу сейчас тебе рассказать всего. Давай сойдёмся на том, что я старый, ворчливый дед которому нравится пугать молодежь. Единственное, что могу тебя пообещать, что ты узнаешь все позже.
— Вы убили тех людей с портретов?
— Нет. Заняться мне больше нечем. Они сами умерли. С помощью некоторых магических манипуляций и краски, осознать коих ты не сможешь в силу отсутствия магического образования, я смог оставить здесь их «взгляд» и привязать. Благодаря этому, я могу смотреть их глазами.
— Почему вы мне ничего не рассказывает?
— Есть причина. Ты сама все узнаешь. Повторю то, что говорил в первый день нашей встречи. Про мать не спрашивай. Про обитателей поместья тоже, но я не запрещаю узнать другими способами. Но, все сама. Если правила будешь соблюдать, можешь пользоваться моими благами. Это был последний раз, когда я это повторяю. Больше не буду. А теперь давай помолимся. Я так давно не молился. —он сложил молитвенно руки, губы зашевелились.
" Но всё-таки вы сказали, что моя мать была " так себе""— раздражённо подумала Наяра, но смолчала. Она боялась задуть эту искорку теплоты и понимания, возникшей между ними. Она тоже сложила руки и вознесла молитву богине за себя, за девочек оставшиеся в монастыре, за наставниц. С лева раздался оглушающий кашель, и она повернулась, открыв глаза. Маг все ещё молился, но глаза были зажмурены как во время резкой боли. Губы все ещё двигались. " И отца моего и мать мою, уберегли, небесная госпожа, уберегли"— прошептала она. Она не разу не молилась за родителей. Может, маг настолько ворчливый и грубый потому, что за него никто не молится? А мать? За нее молится кто ни будь? Жива ли она?" —так они и молились вместе. Как только маг открыл глаза, они молча поднялись и пошли в поместье вместе. Страх куда то пропал.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов