Она успокаивается и прикрывает глазки, но двигает губами - ищет грудь.
Материнское умиление захлестывает до макушки, в груди тяжелеет. Проголодалась моя девочка. Ничего.. Сейчас.. Мама рядом.
Стягиваю с плеча лямку безразмерной сорочки, устраиваю дочь у груди удобнее и прикрываю глаза.
В голове крутится колыбельная, и я начинаю негромко напевать.
- Дубровкина?!
Нехотя открываю глаза и смотрю на растерянную санитарку.
Она взволнована. Хмурится, трёт лицо руками, нервно дёргает головой, а потом спрашивает:
- Ты чего здесь, Настась?
О как! Строгий медработник помнит мое имя. А в родах все по фамилии звала.
- Кормлю. - Поясняю очевидное женщине и с любовью касаюсь крохотной щечки. Потом, внезапно, смутно вспоминаю роды и строго спрашиваю: - Вы зачем меня обманули, теть Люд? Я же чуть не умерла, когда вы сказали - не задышала.
Малышка в подтверждение моих слов выпускает грудь, шумно вздыхает и сразу крепко засыпает, чем снова вызывает волну умиления.
- Девочка моя.. - Целую дочку в лобик, дышу нежным молочным запахом, опять целую. - А знаешь что? Будешь у меня Алиской. Точно! Алиса Дубровкина. Как вам, теть Люд? Звучит же, правда?
Санитарочка долго стоит в дверях и смотрит на меня, о чем-то думает, но я и не жду от нее одобрения. Я уже все решила. Алиса - и точка.
- Ладно, Насть, - наконец отмирает теть Люда и зачем-то оглядывается. - Пойдем в послеродовую, нельзя тебе тут. МарьВанна уже едет, увидит, что ты здесь, заругает.
- Нельзя так нельзя, - мирно соглашаюсь я, отдаю Алиску в подрагивающие руки санитарки и с трудом поднимаюсь.
Меня переполняют счастье и благость, я согласна и на смену палаты, и на болючий укол от давления, и на осмотр хмурой врачихи, недовольной внеурочным ночным вызовом на работу.
Я больше не одна в этом мире, у меня есть Алиса, а значит - я буду жить.
Глава 1
С Наткой мы дружили так давно, что сразу и не вспомнишь, когда именно началось наше приятельство. Кажется, я ее знала всю жизнь или даже дольше, что вполне укладывалось в Наташкину теорию о перерождении душ и всяких кармических штуках.
Увлечение астрологией, эзотерикой и некоторыми аспектами буддизма настигло ее в подростковом возрасте и больше не отпускало, но познакомились мы гораздо раньше — на торжественной линейке в первом классе, куда нас привели родители.
Я, правда, этого события совсем не помню, как и сам первый год обучения в языковой гимназии номер один, зато никогда не забуду день, который мы с Наткой считали стартом нашей дружбы.
Июнь, летние каникулы после первого класса.
Мы с Наткой после прочтения поразившего наши умы детского детектива решили поиграть в сыщиков и устроить слежку за Наташкиным старшим братом — Денисом. Он уже закончил третий класс и считал себя крутым взрослым мужиком, которому совсем не улыбалось возиться с мелюзгой, то есть — с нами, а мы, естественно, таким положением дел были недовольны и одним прекрасным ясным днем, дождавшись когда Динька отправится по своим взрослым делам, пристроились следом, и короткими перебежками, соблюдая все правила конспирации, начали слежку.
Обтерев спинами все столбы и деревья, бесконечно шикая друг на друга и переползая на карачках открытые места, мы добились-таки своего и выследили, куда уходит гулять заносчивый Денис.
Наткин брат привел нас на самую настоящую заброшку.
Я знала это место. Пару раз мы проходили с отцом мимо, и он рассказывал, что здесь раньше был гараж предприятия, где ремонтировали машины.
Позже построили новый гараж, а этот пришел в запустение и своим нежилым видом притягивал к себе соответствующий контингент - мужиков, которым негде выпить, парочки, ищущие уединения и, конечно, вечных бунтарей — подростков.
Последних особенно притягивала крыша двухэтажного кирпичного здания, где они сидели, свесив ноги вниз, пели песни и казались мне недосягаемо взрослыми.
Но сейчас по случаю раннего часа заброшка предстала перед нами безлюдной, что не удивительно — основной движ здесь начнется ближе к вечеру.
Денис ухватился руками за ветку дерева, закинул ногу на перекладину забора из металлических прутьев с острыми вершинами-пиками, подтянулся, встал обеими ногами на забор и ловко залез на крышу здания, оставив нас стоять внизу с раскрытыми ртами.
Через некоторое время Наткин брат тем же путем спустился назад, и мы с его сестрой чудом успели спрятаться, юркнув в открытый дверной проем гаража.
Внутри было темно и страшно, противно воняло, и никакого желания находиться там не вызывало.
А вот крыша манила наши детские сердца и, после недолгого совещания, мы с Наткой приняли решение — надо лезть.