Несмотря на то, что мы больше не прятали наши отношения, я ради приличия всё равно попыталась отступить от Димы. Мужчина, правда, особо не позволили этого сделать в полной мере. Он взял меня за руку и повёл ко входу.
На прощание мама ребят меня обняла, и прошептала на ухо:
— Только не разбей его сердце, он и так настрадался.
“Опять эти непонятные намёки” — подумала я, но всё же кивнула.
Мы с Димой стояли на пороге дома и следили за уезжающей машиной. Наконец нам удалось остаться вдвоём.
— Считаешь, я понравилась твоей маме? — взволнованно поинтересовалась я.
Мне по-настоящему хотелось полюбиться не только Диме, но и его семье.
— Думаю, уже завтра она возьмет у меня твой номер телефона и позвонит, чтобы начать обсуждать всё на свете. — со смехом произнес, за талию притягивая к себе.
Я прижалась к нему, а он нежно коснулся губами моего виска.
Так и замерли на долгие минуты. Всё вокруг сплелось воедино. Максимально наполненное, нужное и важное для меня. Он, я, треск камина и аромат деревянного дома. Кажется, это только начало, но я уже чувствовала, как по уши влюбилась в этого блондина.
— Как Настя? — спросила я.
Всё-таки напрямую узнавать у девушки о том, в каком она сейчас состоянии было чересчур лишним. Но и просто забыть о обо всём не могла.
— Она сильная. — с ноткой гордости ответил Дима, — Справится. Со следующей недели у неё начнутся сессии с психологом. Думаю, это точно поможет ей лучше всё пережить.
Я мысленно согласилась. Подобное без вмешательства специалиста решить сложно, и я рада, что Дима, или сама Настя, это понимают.
— Знаешь, я бы с удовольствием занял сегодняшнюю ночь нам двоим.
Повернувшись к нему, я озорно глянула. Чувствовался подвох.
— Но? — ухмыльнулась в вопросе, приподнимая бровь.
— День выдался сложным и эмоциональным.
— Мне будет достаточно, если ты будешь спать рядом, а утром никуда не уйдешь.
— А если я всю ночь буду храпеть? — наигранной серьезностью произнес Дима.
Я рассмеялась.
— Если бы ты храпел, мы бы после первой совместной ночи точно не спали б вместе…
— Ты так категорична? — улыбнулся мужчина.
— Скорее, практична.
— А если ты захрапишь? — продолжал шутить Дима.
— Слишком много “если”. - я слегка ударила его по плечу, — И я не храплю!
— Откуда ты можешь это знать?
— Я до тебя тоже с людьми спала вообще-то.
Слова вылетели необдуманно. Мне никак не хотелось затрагивать тему своих прошлых отношений с нынешним парнем. Мужчина тоже всё понял.
Он долго разглядывал меня, после закрыл глаза, и протяжно выдохнул.
— Арина, прости, я должен был всё рассказать раньше.
Я молчала, хоть и понимала, о чём он говорит. Я ждала именно его инициативу.
— Пойдем.
Дима направился к лестнице на второй этаж, я двинулась за ним. Мы быстро преодолели ступеньки и подошли к тому самому рабочему кабинету.
В его глазах на секунду возникла тревога, которую он моментально скрыл. Дима решительно припал к двери и открыл её. Я вошла следом.
Кабинет ничуть не изменился с моего последнего и единственного визита. Пока я осматривалась, мужчина подошёл к столу, и взял одну из фотографий в рамке.
“Очевидно, какую”.
— Я не рассказывал, потому что долгое время не мог это принять… И, кажется, не хотел, чтобы кто-то ещё знал о произошедшем.
Дима протянул мне рамку, где он стоял в обнимку с девушкой.
— Это Василина. Мы познакомились ещё в начальной школе, но влюбился я в неё ближе к выпуску. — замолчал, словно подбирая дальнейшую речь, — Точнее, тогда я бы назвал это любовью, сейчас… Возможно страсть, увлечение, гормоны?
Я поддерживающе улыбнулась.
— Я впустил её в свою семью. Мама с отцом и сестрой приняли её добродушно. С Настей Вася нашла общий язык сразу.
Дима впервые заговорил о своём отце.
— Всё было настолько идеально, что в конце концов я не заметил главного.
Мужчина снова подошёл к столу, и взял ещё одну фотография. Сердце замерло. Появилось плохое предчувствие. На следующей картинке была запечатлена вся их семья.
— Я не заметил, как мой отец тоже увлёкся ей.
Кажется, в моих ушах зазвенело. Я никак не могла и предположить подобное. Всё вставало на свои места. И опасение Насти в сторону отношений брата, и её слова, и в целом молчание о бывшей и папе.
— Боже мой… — прошептала я, сглатывая подступивший комок.