"Привет."
Обрадовавшись не на шутку, заключённый волнующимся голосом ответил:
- И... и тебе привет... Эм... - нервно начал он подбирать слова - Меня зовут 727. А тебя? - и снова просунул бумагу через щель, которая вскоре вернулась с ответом:
"Друг."
- Ха, - усмехнулся жилец, - а ты шутник. Так как тебя всё-таки зовут? - и повторил те же действия.
Ответ не заставил себя долго ждать:
"Друг."
- Ну... хорошо... Друг. А ты здесь работаешь?
"Нет."
- Хорошо... Ты такой же, как и я?
"Да."
- Ладно... А.. а где мы, знаешь?
"Нет. "
- Ты хоть что-нибудь знаешь? - не унимался "727" .
"Да."
- Например?
"Я - Друг, ты - 727."
- Мда... А скажи...
Но диктор перебил его:
- 727, почему ты оставил сортировку не законченной? В следующий раз сделай всё, как надо. Фаза сна.
Свет погас. Жилец произнёс:
- А я уже и забыл о ней. - усмехнулся он. - Слушай, а ты здесь давно?... Ты только уж не спеши с ответом, всё равно ничего не увижу. На следующей фазе бодрствования прочту.
И, попрощавшись со своим новым знакомым, он отправился спать. На следующей фазе заключённый обратил свой взгляд на дверь соседа. Это было что-то удивительное. На некогда абсолютно голой двери появилось смотровое окно. Его ручка была с обратной стороны - в камере "727". Заключённый медленно подошёл ко входу. У его порога лежал листок с ответом:
"Да, также как и ты... - и ниже добавлено - открой окошко, я желаю посмотреть на тебя."
Сдвинув металлическую заслонку в сторону, заключённый открыл недра соседней камеры. Там была лишь одна непроглядная, зловещая тьма. Нет. Там была настоящая, непроницаемая, почти осязаемая, сплошная чернота. "727" всё сильнее всматриваясь в неё, в надежде что-нибудь разглядеть, приблизился к отверстию почти вплотную. В этот момент он ощутил на себе пристальный, изучающий взгляд и услышал тяжёлое дыхание неведомого жителя незримой темноты. Он, словно отражение, повторил за своим соседом, и тоже, почти вплотную приблизился к окну. Они смотрели прямо друг на друга. Вот только первый никак не мог разглядеть второго.
Жилец, взглядываясь в недра мрака, произнёс:
- Слушай, у тебя там довольно темно. Голос не включил свет?
"Нет."
- Как же ты пишешь в такой темноте? Ну ладно, а руку хоть протянуть можешь?
"Нет."
И пускай "727" было немного некомфортно от ощущения невнятной тревоги, они продолжили своё непринуждённое общение. Правда, стоит уточнить, что оно было бы очень скучным для обычного человека, так как "Друг" почти всегда давал односложные ответы: "Да" или "Нет". Но не смотря на такие серьёзные ограничения в разговоре, заключённый был на седьмом небе от счастья, ведь он мог разбавить своё времяпрепровождение, пускай и однотипным, но всё же относительно живым общением. В итоге "727" благополучно забыл про своё поручение.
Через неопределённое количество времени их беседы, заключённый решил закрыть окно и сказал своему собеседнику:
- Я думаю, мой друг, что на эту фазу хватит переглядываний. - и закрыл заслонку.
Как только он это сделал, из щели выполз листок бумаги, который, к слову, он туда не просовывал.
"Откуда у него бумага?!" - искренне изумился "727".
Он поднял листок:
"Открой его."
- Нет, я не открою. - запротестовал "727".
Тогда выполз ещё лист:
"Открой его!"
- Нет!
"Открой!"
- Да что с тобой?! - волнующимся голосом, испуганно вскричал жилец.
Но листья всё продолжали пролезать, иногда сопровождаясь лёгким стуком. Жилец залез на блок и, сев в позе эмбриона, так и просидел, пока недовольный результатом работы голос не оповестил о смене фазы. Но как бы "727" ни пытался уснуть, постоянный шелест, постукивание и тяжёлое дыхание с той стороны, которые в тишине звучали ещё громче и отчётливее, вгрызались всё сильнее в уши бедолаги, не давая ему уйти в забвение. Но через какое-то время сон всё-таки забрал его в свои объятия.
Когда заключённый проснулся, то снова обнаружил в двери своего соседа новые изменения. Появилась ручка. Он встал. Весь пол около прохода был покрыт листами с одной и той же фразой: "Открой!". Собрав все листья в стопку и поставив её у стены, жилец всё дальнейшее время пытался отвлечься от неё, но, что бы он ни делал, как бы ни старался, к нему всегда возвращалась эта манящая мысль о ручке, это жгучее, природное желание открыть, посмотреть, узреть то, что там спрятано и скрыто за ней. Он не выдержал.
Подкравшись к двери, "727" отворил её. Она, произнося неприятный лязг, показала с распростёртыми руками свои непроглядные недра. За ними простиралась непроницаемая, глубокая чернота, которая немного отступив, разгоняемая слабым светом, показала маленький участок бетонного пола, заваленного листками со всё той же надписью. Дальше спасительные лучи не могли пробиться через плотную стену темноты. Она, словно ненасытное чудовище, безжалостно поглощала славные лучи, что нагло вторглись на её территорию. Из глубин камеры повеяло сыростью и раздалось тяжёлое дыхание, сопровождающееся мерзким, отвратительным, склизким, непонятным звуком. Заключённый всмотрелся в темноту в надежде обнаружить "Друга". Среди густых толщ мрака ему удалось разглядеть смутные очертания человека, который прижался в удалённом углу. Но, приглядевшись, ему показалось иное. Человеческий силуэт преобразился во что-то, что явно не принадлежало к людскому роду. Оно было огромным, каким-то чужеродным и явно не относилось к нашему миру, не имеющее чёткой формы, постоянно извиваясь и пульсируя. Его непонятные отростки-конечности расползлись почти по всей тёмной части комнаты. Нечто непрерывно и жадно смотрело на своего непрошенного гостя, изучая каждое его движение. Оно, это неизвестное заключённому существо, без сомнений, являлось его собеседником. "727" попытался закрыть дверь, но создание приковало его взгляд и разум к себе. Существо мысленно начало звать его в свою сторону, обволакивая его мысли невыносимым желанием шагнуть внутрь этой проклятой камеры. Но, когда он почти уже сделал это, диктор произнёс необычную для себя фразу, которая на мгновение освободила и вытащила заключённого из власти создания: