Этим вечером над Меккой взошла новая луна. Они сидели у отпечатка ступни их предка Ибрахима. Что ты сейчас чувствуешь, спросил Мохаммед. И он ответил, согласно ожиданиям: Это самое счастливое новолуние моей жизни. Он произнес это, и взвесил это, и нашел, что это не так уж и неверно. И он добавил, для ушей юного осведомителя, который не сдавался, подкарауливая его возможный промах: Пусть Бог во всей его силе и власти вразумит нас на благодарность ему за его милость и пусть подарит осознание его бессчетных благ, нам дарованных, вплоть до принятия в рай и до награды привычной щедростью его благотворных деяний, и помощи, и поддержки, какие он нам милостиво посылает. Аминь, растерянно пробормотал Мохаммед. И шейх Абдулла захлопнул книгу вопросов ревностным — Аминь, поднявшимся в воздух, словно один из мекканских голубей.
Позднее, когда Мохаммед отошел, чтобы попить воды Замазама, он набросал эскиз мечети, разрезал бумагу на множество тонких полосок, пронумеровал их и положил в свой хамайл.
В месяц шаввааль года 1273
Да явит нам Бог свою милость и покровительство
Губернатор: Готовы ли вы оказать нам помощь в поиске правды?
Саад: Я пришел в ваш город в мире. Чтобы заниматься торговлей. А вы меня заперли. Вы меня обесчестили.
Шериф: Вас отделяет всего несколько искренних ответов от вашей свободы.
Саад: Чем заслужил я эти мучения?
Губернатор: Вы отказались нам помочь.
Саад: Я не отказываюсь.
Губернатор: Мы хотим вам верить, но от вас требуется пойти нам навстречу.
Саад: Есть кое-что, о чем я умолчал.
Губернатор: Ага, вы что-то от нас скрывали!
Саад: Я не знал, что это важно. Он писал какие-то закорючки на своем ихраме.
Кади: Прямо на ткани?
Саад: Да.
Губернатор: И что он писал?
Саад: Было невозможно прочесть.
Губернатор: Ты не мог это увидеть или не мог разобрать?
Саад: Я не пытался.
Губернатор: И тебе не показалось, что это достаточно важная информация, чтобы нам о ней рассказать?
Саад: Он был порой странен. Как любой дервиш. Я думал, может, это молитва или благословение, дарованное ему Каабой.
Губернатор: Ты видел, как он что-то записывает, только в Большой мечети?
Саад: И еще однажды.
Губернатор: Где?
Саад: На улице.
Губернатор: Где? Точнее.
Саад: Неподалеку от казарм.
Губернатор: Что вы там делали?
Саад: Гуляли.
Губернатор: Почему именно там?
Саад: Не только там.
Губернатор: Что еще? Что еще ты скрывал от нас? Говори.
Саад: Он убил человека.
Кади: Что?
Саад: Во время каравана из Медины в Мекку. Я видел, как он чистил кинжал. А на следующее утро нашли мертвого паломника, заколотого.
Кади: Убийца!
Губернатор: Ты помогал ему?
Саад: Нет!
Губернатор: Но ты же никому не рассказал?
Саад: Я видел только окровавленный кинжал. Быть может, на него напали, быть может, это была честная борьба.
Шериф: Ты у него спрашивал?
Саад: У меня не было на это права.
Губернатор: Сколько он тебе заплатил?
Саад: Ничего. За что он должен был мне платить?
Губернатор: За твои услуги.
Саад: Я по своей воле помогал ему, несколько раз.
Губернатор: Еще хуже, предатель из убеждения.
Саад: Кого я предал?
Губернатор: Калифа и твою веру.
Саад: Я никого не предавал.
Губернатор: Ты лжешь.
Саад: Я никого не предавал.
Губернатор: Мы выбьем из тебя ложь. Уведите его.
Губернатор: Говорят, ты раскаялся и готов во всем признаться.
Кади: Давайте уж закончим.
Саад: Я помогал ему.
Губернатор: Чем?
Саад: Он задавал вопросы, я отвечал на них. Если я не знал ответа, то старался его разузнать.
Губернатор: О чем вопросы?
Саад: Обо всем. Он был очень любопытен.
Губернатор: Примеры, приводи примеры, пока мы не вернули тебе обратно боль.
Саад: О наших обычаях, наших привычках, о тайнах караванов и торговли.
Губернатор: Про оружие?
Саад: Да, оружие его очень интересовало.
Губернатор: Какое оружие?
Саад: Кинжалы с золотом.
Губернатор: Ты насмехаешься над нами.