Констебль сидел в углу в окружении пустых пинт из-под эля. Когда я подошел, он обвел меня мутным взглядом.
— Мою семью держат в заложниках, — прорычал я. — Блад и Боунз сговорились, чтобы помешать нам и присвоить себе наследство!
— В заложниках. — Констебль отчего-то развеселился и с улыбкой опрокинул кружку. — Как ты хорошо сказал. Посмотри вокруг, — спокойно сказал он. — Лучше не сопротивляться. Они всегда берут то, что им нужно.
— Что вы несете?!
— Это не так уж и плохо, если вдуматься, — пробормотал констебль, глядя в окно. — Если не сопротивляться, даже приятно.
Я с размаху ударил папкой по столу, и часть кружек слетели на пол.
— Что здесь происходит?! — заорал я. — Что со всеми вами не так?!
Констебль засмеялся, а затем его вывернуло прямо на стол. Я отступил, на меня пахнуло тиной: констебля рвало болотной водой.
— Это бред, неправда...
Весь ужас осознания взорвался в моем мозгу, смысл понемногу ввинчивался в меня...
— Народец холмов... их не существует, — прохрипел я, а констебль смеялся, исторгая из себя грязную жижу.
Я выбежал на улицу, и там глотнул воздуха, силясь понять происходящее, споткнулся, упал на дорогу, уткнулся в пыль мокрым от слез лицом. Я не мог понять, как же я был так слеп, отчего позволил заманить нас в ловушку. Какая-то сверхъестественная сила подчинила все вокруг своей воле. Все было взаправду. Духи и существа... все они были реальными.
«Они придут за тобой, — сказал мне Джек Фонарь. — Те, кто любят ловкие руки обманщиков...»
— Так это все из-за игры? Это все из-за блюда?! — заорал я толпе ряженых. — Так и забирали бы меня, а не ее!
— Лазарь, — позвал меня кто-то, и я вскинул голову. Рыжий почтальон сидел на крыше паба и болтал ногами.
— Еще не поздно.
— Для чего? — Я утер щеки ладонью.
Рыжий сурово посмотрел на меня.
— Постой... Я понял! Ты можешь доставить письмо в Лондон?
В моей голове вдруг появился отчаянный план.
— На имя мистера Шервуда из Уайтчепел. Передай ему следующее, — я продиктовал два адреса с подробными описаниями. – В первом месте он найдет деньги, и на них сможет забрать из второго фамильное блюдо. Рыжий кивнул.
— Вот, — он вытащил из-за пазухи крест Бригиты, — возьми на удачу.
— Спасибо, — сказал я, поднимаясь. — Но у меня есть.
***
Ветер выл в кронах дубов, росших на подъездной аллее, и вороны, пролетая, вспарывали ночь своим карканьем. Когда я вошел в холл Блэк-мэнор, он был освещен лишь светом одной керосиновой лампы, висевшей под картиной с бегущим по лесу оленем. Я дошел до зала и остановился перед потухшим камином, где все еще валялись незаконченные кресты. «Я верю», — мысленно сказал я Лидии и спрятал один из амулетов в карман, и в тот же миг обрел слабое подобие утешения, которое не мог обрести уже двое суток.
— Я знаю, ты здесь.
Из темноты появился Блад, в его глазах тлели алые искры.
Я заставил себя держаться прямо. Мне казалось, стоит только проявить слабину и показать свое замешательство, как тут же произойдет что-то непоправимое. Лидия твердила, что те, кто угодил к фэйри, не должен заключать с ними никаких договоров, что существа те порочные, бесчестные и любят поиграть с человеческим тщеславием.
— Вот уже несколько веков Блэк-мэнор принадлежит мне, — рассмеялся Блад. — Все еще хочешь его заполучить?
— Три ночи еще не прошли. А список?
— О, — со странным, хриплым смехом ответил Блад, — это список приглашенных.
Я помолчал, обдумывая его слова.
— На третий этаж, я полагаю?
Блад кивнул, затем вынул связку ключей и перекинул ее мне.
— Все пришли, кроме тебя. Даже твоя семья. Торопись.
***
Я взбежал на третий этаж. Руки тряслись так, что я едва попал ключом в замочную скважину, но когда дверь распахнулась, моим глазам предстало невероятное зрелище.
Лес! Вместо третьего этажа я оказался в лесу, похожем на тот, по которому бежал олень. Откуда-то доносились звук волынки и свирели, чьи-то шелестящие голоса… Я пошел на звук.
— Лидия!
Деревья расступились, и я оказался на вершине холма. Тут горел огромный костер, и в вихре танца вокруг него сплетались самые невероятные существа. Часть из них была в масках и, проносясь мимо, поворачивала ко мне сверкающие в бездонной тьме глаза. Странный вой и дикая пляска прекратились, когда самый высокий из существ приставил ко рту рог и извлек из него низкий, пробирающий до дрожи вой.