Я ничего не ответил: уже привалился спиной к стене и закрыл глаза.
В эту ночь мне снились вой ветра, пронзительный, зловещий смех Джека и чьи-то желтые когтистые руки, долго-долго искавшие нас с Лидией в холодной тьме.
— Беги-беги... вор.
***
Проснулся я от низкого бархатистого мужского голоса. Поняв, что его обладатель находится на нашем чердаке, я тут же вскочил, проверил кошель (тот был на месте), на ходу пригладил топорщившиеся патлы и вышел из своей каморки.
За окном шел дождь, позднее утро выкрасило наше жилище серыми красками. У окна стоял хорошо одетый джентльмен в твидовом костюме. У незнакомца было узкое породистое лицо с окладистой бородой и светлыми глазами. Его облик настолько контрастировал с убогой обстановкой нашего чердака, что я без зазрения совести уставился на гостя.
— Вы кто?
Уж не констебль ли? Полиция давно ко мне присматривалась и явно не упустила бы шанса склеить дельце.
В комнате появилась матушка: она придвинула к гостю единственный крепкий стул, и гость с охотой сел.
— Лазарь, где твои манеры? — Матушка отпихнула меня в сторону и потянулась на верхнюю полку, к банке с засохшим джемом.
— Меня зовут мистер Боунз, — сказал незнакомец с приятной, щекочущей слух усмешкой. — Я поверенный нотариуса из графства Корнуолл и прибыл к вам по делу.
Вернулась с улицы промокшая до нитки и чихающая Лидия: матушка послала ее за свежим молоком прямо под проливной дождь. Пока я ходил за пледом и усаживал сестру к огню, матушка сделала мистеру Боунзу чай и села напротив гостя, демонстрируя на лице живейший интерес. Я только сейчас заметил, что матушка принарядилась: тщательно начесала волосы, надела лучшее горчичное платье и даже натянула на руки невесть откуда взявшиеся белые лайковые перчатки, которые смотрелись в нашей обстановке почти так же странно, как и незнакомец в дорогом костюме.
Мистер Боунз придвинул к себе чай, но, так и не притронувшись к нему, начал рассказ.
Оказалось, колесо Фортуны сделало головокружительный кульбит и наша семья, среди сонма всех прочих наследников, оказалась претендентом на баснословные богатства. Некий эксцентричный граф, хозяин поместья Блэк-мэнор, перед кончиной пожелал оставить все свои земные богатства тому наследнику, который бы оказался наиболее близок ему по духу.
— А при чем тут мы? — спросил я, желая положить конец заблуждениям, поскольку никто в здравом уме не мог заподозрить нас в родстве с влиятельными пэрами.
Однако мистер Боунз, явно предвосхищая вопрос, достал из чемоданчика целую кипу исписанных листов и деловито шлепнул ее на стол. Матушка передала мне папку с важным видом:
— Вот, гляди, Фома неверующий.
— Неверующий, но единственный в нашей семье, кто умеет читать, — отозвался я.
Это была обычная бумажная канитель — одна из тех, что вели партнеры Джека. В ней были ссылки на генеалогическое древо, куча имен, ни о чем мне не говоривших, но в конце значилась девичья фамилия матушки… и ее родная деревня, располагавшаяся неподалеку от поместья графа в Корнуолле. Список (видимо, наследников) был длинным, многие имена явно шифровались, как, например, фамилия под нашей (что-то очень короткое и написанное красными чернилами).
— Но есть одна деталь, — сказал мистер Боунз. — Как я уже упоминал, граф был чудаком. Он предпочел оставить все тому наследнику, который бы провел три ночи кряду в его поместье да еще и открывал каждую ночь по этажу. Три ночи, три ключа, три этажа.
— В самом деле? — Я не мог удержаться от смеха. — Теперь все ясно: вы шутите. Передайте своему господину, нотариусу, хоть черту, что это глупейший розыгрыш из всех возможных!
— Слышь, умник, речь идет обо мне, — сказала матушка. — Мистер Боунз, простите мальца, он у нас пустомеля, весь в папашу.
— Сомневаюсь, что мистеру Боунзу интересно слушать про нашего папашу, — рявкнул я и бросил папку на стол.
— Напротив, если речь о наследных делах, я послушаю. — Боунз достал ручку, но матушка тут же расплылась в улыбке:
— Да их отец наверняка давно помер в какой-нибудь канаве…
Я сделал чай и подал чашку Лидии. Сестра согрелась и теперь отстраненно листала свою книжку.
— Бедное дитя, — сказала вполголоса матушка мистеру Боунзу. — Она с трудом пережила предательство отца, теперь все время талдычит о сказках.
— Понимаю, — мягко ответил тот. — В таком случае вам непременно следует воспользоваться шансом. При деньгах и связях вы сможете поправить психическое здоровье своих детей.
Мне стало противно. Я отвернулся от них, взял Лидию за руку.
— Самайн скоро. Нам не следует никуда уезжать, — спокойно сказала она.