В итоге дорога оказалась куда приятнее, чем я думал, и время пролетело незаметно. Мы въехали в Блэк Крик — городок рядом с поместьем Блэк-мэнор — к вечеру двадцать девятого октября. Боунз предупредил, что надо раздобыть еды, потому что в поместье жил только сторож, а он навряд ли озаботился ужином к нашему приезду («Дай бог комнаты бы протопил!» — добавил Боунз).
Мы остановились возле небольшого кирпичного домика с крытым навесом и вывеской, обещавшей, что здесь мы найдем самый ароматный хлеб и самое жирное молоко в Корнуолле.
Боунз остался на улице, и пока матушка отоваривались у улыбчивой старушки в синем чепце, мы с Лидией разглядывали лавку: здесь также ответственно подошли к подготовке к Самайну. У прилавка стояли метелки, тыквы, миски с орехами, а над дверью и окнами висели закорючки из камыша.
— Это кресты святой Бригиты, — шепнула мне Лидия. — Защитные солнечные знаки. Очень сильные.
— Да, — сказал я. — По ним заметно. Внушают жуткий страх.
Из подсобки вышел вихрастый рыжеволосый мальчишка, на вид всего парой лет младше меня. Он улыбнулся, но вдруг, увидев что-то позади нас, побелел и стремительно вышел. Мы обернулись: за нами было окно с пышной геранью, и из него виднелся только Боунз, махавший нам из экипажа.
Я бы и думать забыл о появлении мальчишки, если бы в тот момент, когда мы отъезжали, он не выбежал вслед за нами на дорогу и не прокричал:
— Не ездите туда!
Я, конечно, рассмеялся и только еще сильнее захотел увидеть дом, но Лидия вся задрожала как осиновый лист и теснее прильнула ко мне. Я с трудом удержался, чтобы не поддеть ее: девчонки, бог знает какая чепуха способна их напугать! Матушка же вовсю обкладывала мистера Боунза своими шуточками и, к счастью, даже не расслышала слов мальчишки.
— Не ездите! — в последний раз крикнул он, прежде чем наш экипаж вильнул в сторону и окончательно покинул Блэк Крик.
Я улыбнулся, провел рукой по макушке Лидии. Ветер с пустошей уже растрепал ее косички.
— Ну чего ты? Глянь, какая красота. — Я махнул рукой на разраставшуюся линию лилово-дымчатого горизонта. — Это тебе не вонючие улочки Ченсери Лэйн!
— Лазарь, — с возмущением сказала мать. — Выбирай выражения.
Моя мать была аристократкой уже целых два дня и, видимо, сочла, что этого вполне довольно для того, чтобы преисполниться хороших манер и отчитывать меня при первой представившейся возможности.
— Простите, матушка, — пробормотал я, но мать уже снова переключилась на бедного мистера Боунза. Я послал тому сочувствующий взгляд и снова склонился к Лидии:
— Сестренка, ты действительно испугалась этого горлопана?
Лидия поежилась.
— Нет… Не знаю. Мы ведь должны провести там три ночи… а сейчас канун Самайна. А вдруг там и правда водятся призраки?
— Во-первых, никаких призраков не существует. — Я закатил глаза. — В «Сайенс» была статья, в которой разоблачались все явления подобного рода. Во-вторых, полтергейсты, привидения, духи — это все удел суеверных простаков, которых хлебом не корми, дай посудачить о народце холмов, лепреконах и прочей ереси. А ты у меня теперь настоящая мисс. Вообще я всегда знал, что ты особенная, а теперь про это узнали все.
Последняя фраза долетела до ушей матери и каким-то образом задела струны ее самолюбия.
— Но самая особенная у нас оказалась я. — Она снабдила этот пассаж толикой кокетливого смеха. — Ведь это же я оказалась той самой дальней родственницей графа! Не правда ли, мистер Боунз?
— Сущая правда, — поддакнул тот.
— Лидия, девочка моя, жаль, что тебе от отца досталась эта гадкая смуглая кожа! Вот я в ее годы слыла первой красавицей в деревне, а уж потом, когда перебралась в Лондон…
И она вновь погрузилась в воспоминания о своей былой красоте и многочисленных поклонниках. Я подозревал, что этим она пыталась подогреть интерес мистера Боунза к своей персоне, но так как она прошлась по внешности Лидии, я обозлился и принялся смотреть на пейзажи. Благо, утешением мне служил тот факт, что земли покойного графа были обширны и должны были достаться нам.
Если, конечно, мы выдержим в его поместье три ночи кряду.
Лидия боялась призраков, я же боялся не вынести общества одного конкретного человека.
***
Стоило признать, что дорога к Блэк-мэнор была довольно мрачной: за пустошами следовали холмы, а сами холмы теснили болота. Когда-то широкую подъездную аллею обступили, вывалив корни наружу, облысевшие деревья, а под сухими листьями, крепко схваченными октябрьским морозцем, оказался слой топкой грязи. Кучер ругался, стегал упиравшихся лошадей, но все-таки довез нас до ворот. Потом Боунз и я взяли вещи, и мы вчетвером пошли к поместью.