- Джон. - на одном дыхании прошептала я и проснулась…
Слезы уже давно высохли, а сердце перестало щемить и нещадно ныть по этому человеку, ведь прошло уже четыре года. Для кого-то четыре года — это начало жизни или начало чего-то нового, для кого-то четыре года — это конец, для кого-то принятие или изменение жизни такой какая, она есть. А для меня последние четыре года, были четырьмя годами ада. Приняла ли я этот ад, скорее да, чем нет.
Проснувшись рано утром от ужасного сна, а именно такими были для меня эти сны, я решила развеяться и пройтись по магазинам. Но не по таким шмотачным, по которым обычно ходят девушки моего возраста. А по винным и алкогольным, мне нужно было зарядиться новой порцией спокойствия.
Идя по улице, я наслаждалась дуновением летнего ветра, утренним пением птиц, людей в это время на улице совсем нет, они не мельтешили и не мешали мне наслаждаться атмосферой летнего утра. И лишь мельком я заметила явно кого-то поджидающего, красно-волосного парня, что прятался в небольшом проулке, перед магазином. Не особо обращая на него внимания, я продолжила свой путь.
Зайдя в ближайший к моему дому винный магазин, я поймала себя на мысли, что поглядываю на зеркальные витрины, в свое отражение. Среднего роста, стройна, с довольно выдающимися частями тела, а именно грудью третьего с половиной размера и накаченной, упругой, попой, девушка. Одета я была в майку алкоголичку и модные сейчас, джинсовые шорты, на ремне. Большие изумрудные глаза и рыжие, вьющиеся, цвета осенней листвы волосы, пухлые, полопавшиеся губы.
Я выглядела изрядно потрепано и в то же время шикарной девушкой, о которой мечтали многие молодые парни, нашего времени. Выбрав пару бутылок красного, сладкого вина я отправилась на кассу. Подойдя к кассе и поздоровавшись с продавцом, я почувствовала неимоверное желание его убить. Моя левая рука начала труситься, что не осталось без внимания продавца-кассира. Рука, будто существуя отдельно от меня, потянулась к молодому человеку за прилавком. Она жаждала и желала забрать его душу, я всем нутром почувствовала, что мне буквально необходимо забрать его душу, лишить его жизни и забрать его естество себе. Кое-как, справившись со своим желанием, я схватила бутылки и кинув продавцу пару тысяч в лицо выбежала из магазина и отправилась домой.
Бежала долго, по пути врезаясь в проснувшихся и вышедших на улицу прохожих. Задевая идущих навстречу людей, я испытывала неимоверное желание забрать все их души себе. Кое-как дойдя до дома, даже не разувшись, я влетела на кухню, открыв рывком бутылку и залпом выпила ее почти до дна. Отойдя немного от шока и попытавшись прийти в себя, я получила новую порцию потрясения. Моя левая рука затряслась, и я упала на колени от резкой боли. От самых кончиков пальцев и до самого локтя, руку будто пронизывала тонкая, острая игла. Бросив беглый взгляд на руку, я увидела, как она буквально высыхала у меня на глазах, не вся, нет. Лишь пару пальцев, за пару секунд превратились из молодых и здоровых конечностей, в старые, мумифицированные колбаски. Физическая боль заставила окунуться в до боли неприятные воспоминания, в то время, когда свою боль, печали и болезни я переживала не одна.
"Моя голубая комната тонула в ночном сумраке. И лишь лампа стоящая, на прикроватной тумбочке освещала изголовье кровати. Я лежала не в силах встать с постели, головная боль и ужасный кашель, что раз за разом разрывал мои легкие на части, вмиг сделали меня, маленькой и беспомощной девочкой. С кухни доносился шорох и ругань, торопливого молодого человека. Он зашел в комнату, такой обаятельный и по-домашнему растрепанный. В своем любимом прикиде, белой майке и серых, легких, спортивных штанах. Улыбка никогда не сходила с его лица, даже в печальные моменты от него исходила доброта и позитив. Он присел рядом со мной на край кровати и поставил рядом, на тумбочке поднос со всевозможными лекарствами от гриппа и собственноручно приготовленным куриным бульоном. Погладив меня по голове, так по знакомому и по родному, усмехнулся моему неважному виду, и принялся поить меня горячим чаем с малиновым вареньем. От бульона я категорически отказалась, есть совершенно не хотелось и он как всегда, будто чувствуя меня, пошел навстречу моим капризам."