Их полет замедлился, он мягко опустился на траву. Пайпер осторожно опустила ноги на землю, удерживая руки Эша на себе, пока она приходила в себя. Когда она убедилась, что не упадет, она вышла из его объятий.
Парк укутывали тени, силуэты темных деревьев окружали их, ветви закрывали соседние здания. Свет был лишь от пары фонарей рядом с перекрестками троп. В центре стояла статуя ангела из белого камня.
Пайпер медленно прошла к статуе, замерла перед скамейками у основания. Крылья ангела обрамляли ее тело, и ее одеяние развевалось вокруг ног. Ее ладони были сложены вместе и прижаты к щеке, она печально смотрела вдаль. Она была вырезана с такими деталями, что, казалось, вот-вот улетит в небо.
Эш подошел к ней. Пайпер удивилась, что он вернул морок. Он тоже смотрел на статую, лицо было непонятным.
— Она похожа на серафима? — тихо спросила Пайпер.
— Нет, — пробормотал Эш. — Некоторые серафимы стараются быть похожими. Но они не такие мирные. Они слишком эгоистичны.
Она тихо фыркнула. Она слышала о серафимах, белокрылых надземных деймонах. Пайпер посмотрела на статую. Для нее ангел выглядел скорбно, словно она увидела ужасные трагедии уже тысячу раз. Но Эш описал ее мирной. Печаль, наверное, создавала свое спокойствие.
— Хотела бы я такое умиротворение, — она улыбнулась ему. — Хотя полеты были близко.
Он улыбнулся, пока разглядывал ангела. Она скользила взглядом по линиям его лица, по косе в волосах, где не было ленты. Она помнила, как привязала ленту к камню и бросила в воду, словно она ничего не значила. Боль пронзила ее.
Пайпер не могла быть ему обузой. Она понимала проблему, но могла ли все исправить? Могла ли закрываться от части разума, что хотела полагаться на него? И как доказать ему, что она изменилась? Просто не объяснить, ему нужно верить, что она справится с ситуацией жизни и смерти.
Эш повернулся к ней. Тени плясали на его лице, усиливая ауру тайны и опасности, что всегда была с ним. Ее сердце душило ее. Было так больно… любить его… но не быть вместе. Между ними было столько проблем, и она не знала, можно ли их решить.
— Я так запуталась, — тихо призналась она, не зная, понятно ли ему. — На меня давит все, что я не знаю, как исправить.
Он пожал плечами, его тихий голос слился с шепотом листьев на ветру, он снова посмотрел на скорбящего ангела.
— Жизнь ничего не ждет.
Она склонила голову.
— О чем ты?
— Не все проблемы можно решить, но это не значит, что нужно остановиться. Ощущение, что не можешь идти вперед… это ловушка. Лучше делать себе будущее из того, что есть, чем тормозить жизнь, пытаясь исправить все, надеясь на идеальное будущее.
Он посмотрел ей в глаза, прожигая взглядом.
— Я давно понял, что не могу давать проблемам определять меня. Я не мог позволить Самаэлу украсть мою жизнь со свободой. Я не мог ждать, что заживу, когда сбегу от него, потому что это могло не произойти. Даже если это были лишь мгновения, я старался извлечь из них как можно больше. Это могло закончиться в любой день. Я старался испытать побольше всего, чтобы не умереть, не пожив.
Его серьезный взгляд лишил ее дыхания. Много раз его беспечное отношение к своей жизни поражало ее, он всегда бросался на защиту других, особенно ее. Но, может, дело было не в том, что он не ценил свою жизнь. Просто он давно смирился с тем, то жизнь — временный дар, который в любой миг мог закончиться.
— Ты пока не управляешь своей стороной деймона, — сказал он, — но будешь хуже, если ты остановишься. Жизнь коротка. Не трать ее на ожидание решения, которого может и не быть.
Ее сердце забилось быстрее. Он не хотел, чтобы она пряталась и боялась жить из-за неспособности управлять затемнением. Но его слова касались не только этой проблемы. Он был прав, будущее было таким хрупким, постоянно менялось. Препятствие сегодня могло показаться другим завтра.
Она посмотрела ему в глаза, сердце забилось быстрее. Она хотела быть с ним. Хотела знать им шанс, но боялась попробовать, боялась препятствий между ними и гонки за «идеальным будущим, которого может и не быть». Может, они могли побороть проблемы. Может, не могли. Пайпер не знала будущего, но она могла и не получить его. Она была уверена только в настоящем.
— Эш… — прошептала она, голос подрагивал. — Мы многое не понимаем… Все так запуталось, и нам нужно многое выяснить, много проблем решить. Может, не все из них разрешатся.