– Далеко идти не надо, я приехала на нем, – указывает она в сторону стоянки, где стоят и наши железные кони.
Толпа байкеров идет с нами. Мнения разделились от: «Утри ей нос» до «Не связывайся, лишишься крутого байка».
Осматриваю ее ставку со скучающим видом, вроде ничего особенного. Про себя думаю: мне б такой! Меняться не хочу. Продавать она из принципа не станет. Еще и выставляет перед приятелями ссыкуном.
– Ну что? Будешь сидеть в ряду болельщиков и ногти грызть или решишься на серьезный поступок? – подначивает меня Летучая мышь.
– Босс, мы будем болеть за тебя! – будто я дал уже ответ, орет Крикливый, и все пятеро моих сотрудников повторяют за ним.
Нет, ну я точно введу для них дежурства. Задолбали болтуны.
– Оформим предварительную сделку перед началом по всем правилам, – ставлю свое условие, тем самым подписываясь на согласие.
Рисковать могу, но что касается байков перестраховаться не помешает. Мало ли что ей в голову взбредет, когда она, а не я, поцелует мой бампер.
Летучая мышь остается довольна и не отлипает от меня весь вечер. У меня тоже настроение повышается, ведь скоро на один эксклюзивчик станет больше. Буду гонять на нем на смену с Харлей-Дэвидсоном. В столицу на осенний слет поеду. Так и вижу, как он станет моим.
Прикидываю в баре, пить мне и остаться до утра в мотеле или стоит поехать домой. Летучая мышь рядом крутится на высоком стуле возле стойки.
– Я уже сомневалась, что ты согласишься, – произносит мне в самое ухо, обдавая жарким дыханием.
Хмм… Зато я не сомневаюсь в ее согласии. Пришло твое время, младший всадник. Сегодня обойдемся без ледяного душа!
– Тебе не кажется, что нам пора перенести переговоры в более уединенное место? – перехожу от мыслей к действиям.
– Мой номер на третьем этаже мотеля. Там нас никто не побеспокоит, – идеальный ответ Летучей мыши меня прямо взбудораживает.
Встаю в предвкушении огненной страсти. Уверен на все сто, что в постели она такая же дикая и бешеная. Летучая мышь, не оборачиваясь идет вперед, я следом. Машу своим в тусовке, замечая усмешки. Любому понятно, что мы не в домино идем играть.
На лестнице у меня звонит телефон, и я останавливаюсь, достать трубку. Кому уже делать нечего в позднее время?
– Мой номер триста пятый, дверь будет открыта, – роняет, не замедляя шаг Летучая мышь и поднимается дальше.
На экране высвечивается «месячная сестра», так я записал Нику в первый день ее приезда.
– У тебя что-то случилось или просто звонишь? – напрягаюсь тут же.
– Не ворчи, Дан, – колокольчиком звенит голос Ники, – Я тебя жду, между прочим, спать не ложусь. Твой любимый сливовый пирог испекла. Еще хотела показать иллюстрацию, где мы на мосту стоим. Получилось так смешно. Когда себя увидишь – узнаешь почему, – хихикает дальше в трубку, видимо, я там очень забавно вышел.
Все бы хорошо, но у меня намечается отрыв с Летучей мышью…
– Ника, я не уверен, что полу-учится, – слова сами растягиваются, пока я медленно поднимаюсь все выше к третьему этажу, приближаясь к номеру.
– Ну ладно. До завтра пирог тебя подождет, – расстроенно произносит она и коротко попрощавшись кладет трубку.
А я как раз добрался до двери с табличкой «триста пять».
Настрой резко сник. Ничего, потом придет.
Тянусь рукой открыть. Назойливые мысли о Нике мешают представить Летучую мышь без костюма. Вместо предвкушения лезут картинки с фонтана, мягкие податливые губы. Затуманенный зеленоглазый взгляд, когда я отстранился. И сорванный стон, от которого чуть ширинка не треснула. Эти мысли меня будоражат больше, чем гонщица в роли наездницы на младшем всаднике.
Черт. Ника, чтоб тебя.
Слетаю с лестницы. На улице посылаю несостоявшейся огненной страсти сообщение о неотложных делах. И еду к сливовому пирогу, иллюстрации и ледяному душу. По дороге заезжаю в супермаркет за зефиром. Покупаю сразу пять коробок, чтоб сладкоежке на дольше хватило.
Оправдание, что Летучая мышь похожа на акулу, могла покусать и потому не захотел остаться – выглядит жалким. Но я цепляюсь за него. Хоть как-то же я должен сам себя оправдать, перед тем как отморожу свое мужское достоинство.
В квартире меня встречает тишина. Аромат пирога витает в воздухе и сейчас особенно напоминает мне домашний уют, который я чувствовал в детстве. После прокуренного бара и мотеля чувствуется большая разница, опять же раньше не придавал этому никакого значения. В столовой встречаюсь с источником запаха.