Представляю сколько обид теперь будет…
– А я не расстроился – я охренел! Уже кого только не представлял по описаниям Ники. И оказывается, самый распрекрасный и культурный парень на свете для нее – Генка. Пришибите меня скатом от такого открытия.
Байкеры предлагают помочь. Скат приносят. Нет-нет, даже виски уже не возьмет. Ну пусть, кто угодно бы стал культурным. Да ну мало ли кренделей ходит. Так нет же… именно двоюродный брат. Он последним мог стоять в моем списке.
– Возвращайтесь на места, – бросаю им перед уходом, и сам иду в квартиру разбираться с ученицей соблазнения хрен знает, кого.
И я же еще согласился на роль эксперта. Подсказывал. Не помогал, но участие принимал. Одно это уже выводит из себя. Ради кого! Кого?!!
Где ты, моя спокойная жизнь? Напасть одна за другой и все куда не ткни, глубже ныряю в болото проблем.
Голоса доносятся из спальни Ники. Зря я штору не снял. Опять же спрячется.
С каждым днем она умудряется все больше меня сводить с ума. Вот с такими темпами сентябрь встречу уже в дурдоме. Хоть бы палату отдельную выдали. А то подселят опять к какой-нибудь сестре.
Распахиваю к ним дверь. Одна – хмурится, бросая в меня колючие взгляды серо-голубых глаз. Вторая, сидит на кровати, и прижимает к себе горшок с фиалкой. Обе выгнали бы меня с превеликим удовольствием.
– Лера, сейчас товар привезут. Спустись в торговый зал, – отсылаю, придумывая на ходу причину.
Потом еще от угонщицы и за вранье выслушаю. Но это будет потом. Пока мне надо разобраться с любительницей фиалок и соблазнений моего же двоюродного брата. Догадываюсь только, что встретила Генку на свадьбе. Вечный молодожен там икает, наверное, часто от того, сколько я его вспоминаю.
– Дан, не будь таким злющим тираном, – со словами обвинения выскакивает Лера из комнаты.
Мы остаемся вдвоем. Не считая фиалки.
– Даже не вздумай, – ловлю спасительный зеленоглазый порыв в сторону шторы, – Я тебя достану оттуда. Не сомневайся.
Присаживаюсь рядом с «великой» соблазнительницей на кровать.
– Почему сразу не сказала? – от перенапряжения растираю пальцами виски.
– Жалею, что вообще сказала, – бормочет с обидой, опуская лицо в сиреневые цветочки.
Я уже и сам не знаю, что лучше:
Узнать, кто Культурный и охренеть?
Сгорать от любопытства, и продолжать представлять себе крутого чувака, которому так и хочется оторвать яйца?
– У меня были причины так отреагировать, – нарушаю молчание, что редко происходит рядом с Никой. Мне не хватает уже ее беспечной болтовни, когда долго не вижу.
– Причины были у тебя, Дан, – все также не глядя на меня, произносит расстроенным голосом, – У тебя очень много всяких мыслей, решений, запретов. Но я – не ты. Хоть иногда можешь понять, что не все происходит так, как ты хочешь? Да-да! Представь себе, Генри тот, о ком я мечтала. И только потому, что ты стал мне дорог и боялась обидеть – призналась. Неужели то, что я с тобой живу дает столько прав мной командовать?
Ника права, лезть в ее жизнь не могу. Вернее, не мог, до того, как не встретил Культурного. Как мне убедить ее и не отвернуть от себя окончательно, ума ни приложу. Уперлась в свое мечту. И танк по направлению в театр уже остановить будет сложно.
– Пойми, я знаю Генку намного дольше, чем ты, – стараюсь подбирать слова без матов для убедительности, – С детства мы с братом на дух его не переносили. Он всегда был стукачом и жополизом.
– Дан, нельзя быть злопамятным. Генри мог измениться. Он добрый, обрадовался тебе, а ты – злой.
Черт. Что ни скажу – буду все равно большим дерьмом для нее, напротив распрекрасного жука навозного. Это мы ему такую кличку с братом придумали, так и прижилось.
– Ладно, допустим в детстве у всех свои причуды и Генка поумнел, – называть «Генри» не стану, облезет от такой чести, – Стал прямо эталоном доброты. Культурность аж прет. Тогда почему он хотел у меня мотосалон отжать?
Удостоился недоверчивого косого взгляда.
– Еще девушку приплети сюда. Скажи, что он отбил такой-сякой. Ну или на твою Летучую мышь позарился. Обвиняй, так во всем.
Помощница подсказок нашлась. Дать бы по заднице, заклеить скотчем рот. Нет, вначале поцеловать, потом заклеить.
– Могу тебя успокоить, на мою Летучую мышь никто не претендует.
Сам не знаю почему назвал гонщицу «моей». Вот ее байк точно мой, совсем чуть-чуть осталось, чтобы мы с ним стали неразлучны.
– По поводу пассий Генки, мало что знаю, – продолжаю отвечать на ее упрек, – Из тех, кого видел – все, как на подбор, статусные карьеристки и цены себе не сложат. С простыми и милыми девушками без счета в банке он водится не станет, – намекаю на доверчивое чудо рядом со мной.