– Думаешь, я не смогу напасть? – хихикаю, представив, как затягиваю своего байкера в безнадежное место.
– Младший всадник уже боится, – о чем речь мне и понимать не надо, этот всадник точно не против повторить, упираясь в мое бедро сбоку.
После места, которое стало самым лучшим из всех безнадежных, а теперь мне еще дали понять, что моим постоянным. В спальню через стенку уже никто не отпустит. Дан относит меня в душ.
– Когда-то ты злился, что я к тебе сюда вошла, – вспоминаю свое вторжение в первый день приезда.
Дан хохочет, теперь-то ему смешно. Тогда нам было не очень.
– Вот если бы та-ак заглянула, – с восхищением описывает меня взглядом до самых ступней. – Ммм… я бы тебя не выгнал.
Кто-то слишком размечтался. Бросаю ком пены в самоуверенного подстрекателя. Так ему, за все беконы, которые жарили мои щеки.
Дан не дожидается новой подачи. Разворачивает к себе спиной и намыливает, не пропуская и сантиметра, куда бы не достали его руки. Если б не его запрет на несколько дней, ох-х, чувствую мы б тут остались надолго.
Перехватываю очередь и точно так же наношу на него гель для душа, распространяя пену от верха до самого низа. Единственно, миную младшего всадника, пока испытывая неловкость, как правильно прикасаться, чем только веселю, так и хочется назвать недобратца.
Но нет…
Рядом со мной – по-настоящему мой парень, приютивший больше месяца назад искательницу приключений на его голову.
Глава 49
Дан
Помогаю Нике спуститься с байка.
– Что? Даже возмущаться не будешь после езды с ветерком? – дразню свою любимую девочку, снимая с нее цветочно-розовый шлем.
– После сумасшедших мотогонок уже чувствую себя как в автобусе, – она до сих пор вспоминает наш парный заезд как самый ужас-ужас.
– А я вот думаю… не записаться ли мне на следующие гонки? С такой-то парой все победы будут наши.
Принимаю задумчивый вид, почесывая затылок для убедительности.
– Записывайся-записывайся, – кивает она, хитренько сощурив глазки, – Только на места для болельщиков. Мы с лаймовым конем отказываемся рисковать. И тебя не пустим!
Будто я еще захочу ими рисковать.
Ну от соблазна подразнить не откажусь. Уж очень мне нравится, когда она напоминает о своем значении для моей жизни.
Доверчивая Ника снова повелась, и теперь причитает, какой я чокнутый байкер. Хватаю на руки самое наивное чудо, тянусь с поцелуем. Только она не позволяет. Испуганно вырывается.
– Дан, нас же могут увидеть! Мы и так опаздываем. Пойдем скорее в дом, – и тянет меня как на буксире до самого порога.
Кто там хотел отмазаться от юбилея дяди? Я.
А кому уже не светит избегать семейных сборищ? Мне.
Бородатые байкеры ржали надо мной все утро, чтоб им засранцам.
Куда сбежал во мне ценитель свободы? Фиг его знает, предателя.
– Дан, не сиди с кислым лицом! Ты на празднике, – шипит на меня любимая, когда сидим уже за столом.
Ника успевает болтать с гостями, наполнять наши тарелки едой, расхваливать меня со всех сторон. О некоторых и сам не догадывался. Почти никто не верит, кроме наших с Никой мам. Шокировали мы гостей конкретно, когда я всем тут объявил о том, что месячная сестра – моя пара.
Радовались не все. Навозный жук скривился, злобно хмыкнув. Рано, кривишься. У меня есть подарочек и для тебя. Хо-хо.
Все поднимают бокалы, звучат пожелания, тосты. Наблюдая за вечным молодоженом, моя чуйка подсказывает, что статус пора снимать. Вернее, переделывать в другой. В скором времени он станет повторно папашей. Не помню на своей памяти, когда б еще дядя так кидался жене помогать. Глядя на то, как он смотрит на очень похожую внешне с Никой жену, я узнаю себя.
– Нам еще нужно будет заехать к бабушке. Я ей обещала с тобой познакомить, – отвлекает меня Ника от наблюдений за счастливым дядей.
Мама Ники сидит напротив и на весь стол подсказывает доченьке:
– Как раз покажешь Дану своего любимого Яшку. Он скучает по тебе, когда долго не видит, – мило так, с нежностью я это(!) слышу. Скат меня подери.
– Запрещаю тебе с ним общаться, – психанул уже просто.
Ну епт твою налево, сколько можно? Она моя и точка.
За столом воцарилась тишина. Моя пара хихикает, ее мама смотрит на меня с подозрением как на психа, который может обидеть доченьку. Дядя с дедом крутят пальцем у виска. А Генри расцвел в ожидании дальнейших разборок.
– Дан, прости, что я не всё тебе рассказала про Яшку, – через хи-хи выдавливает Ника, не обращая внимание на слушающих нас гостей.