— Давай, Карина, учись уже ноги раздвигать с пользой для всех. Он заплатит мне эти бабки, я переписываю на тебя квартиру. Нет? Значит, сама, дура, будешь виновата.
Я всё-таки извернулась и лягнула брата ногой в живот. Не сильно, но этого хватило, чтобы он разжал руку, и я вновь смогла дышать.
— Сучка, — взъярился брат и схватил меня, убегающую, за шкирку. Тряхнул, как котёнка, и вернул на место. — Сиди, мелкая зараза.
— Я не стану просить у него денег. Ты сумасшедший!
— Тогда у тебя появится замечательный сосед, — засмеялся Артур и погладил меня по щеке. — За то, что ударила меня, нужно бы руки сломать, но зачем ты этому богатому ублюдку нужна будешь? Думай, Карина, думай. Можешь остаться гордой целкой на улице, а можешь дать мужику качественно и остаться в собственной квартире.
— Чтоб ты сдох, — выдавила я.
— Когда-нибудь обязательно, — кивнул брат. — Но не твоими молитвами. И да, дорогая моя, не вздумай на меня жаловаться. Ты знаешь, что с тобой тогда будет. Знаешь ведь?
Последний вопрос он задал с такой тихой яростью, что я едва не вытошнила от страха прямо на пол.
— У меня фантазия богатая и связи. Сдам в бордель и не поморщусь, — всё-таки пояснил брат. — Хоть так отработаешь всё, что нажрала за мой счёт. Зачем ты вообще родилась, убогая?
Он сплюнул на когда-то чистый пол, замахнулся, но всё-таки не ударил. Сдержался! А я услышала, как где-то вдалеке зазвонил мой телефон.
Глава 30 Егор
Карина пропала.
Поднялся сухой ветер, растрепал ветки растущей во дворе берёзы. Птицы взмыли ввысь, вихрем закружили над головой, пока не превратились в едва заметные чёрные точки и растворились в синеве.
Я следил за их полётом, пытаясь понять, стоит ли принимать это за дурной знак. Но суеверным не был. Птицы — это просто птицы, им положено летать в небе, они для этого созданы, а людям остаётся видеть знамения там, где их нет.
Захотелось закурить. Даже по карманам себя похлопал, но стиснул зубы — не до слабости сейчас. Потакать сиюминутным хотелкам — путь к разрушению. Мне нужен ясный мозг без внешних стимуляций.
Маша выбежала из подъезда, на ходу поправляя ворот светло-голубого платье в мелкий горох. Слишком поспешно кивнула сухенькой старушке, по пояс высунувшейся из окна на первом этаже. Бабуля что-то прокаркала, Маша покраснела, открыла рот, чтобы ответить, метнула в меня взгляд и закусила губу.
Видимо, бабка из тех, которым больше всех нужно. Кто вечно на страже чужого морального облика.
Её острый взгляд впился в меня, полоснул бритвой, но я только усмехнулся. Прикрыл ладонью макушку, второй рукой отдал честь представительнице бдительной общественности и переключился на Машу.
В её по-детски круглых глазах плескалась паника, уже никак не связанная с соседкой. Из Маши бурной рекой выливались страх и нетерпение. Она волновалась за Карину, а я… делал то же самое, только пытался этого не показывать. Не привык обнажать эмоции, а ещё сам никак не мог понять, как за всего несколько дней шустрая худенькая девчонка стала для меня такой важной.
Отвернулся, зажмурился, тряхнул головой — отогнал морок, привёл растрёпанные неизвестностью нервы в порядок. Не хватало самому начать паниковать. Достаточно того, что Маша решила впасть в истерику.
Маша умудрилась ворваться в мою зону комфорта. Почувствовав это, отпрянул, стремясь вытолкнуть девчонку, но она ничего не замечала, только смотрела на меня с тревогой.
Я не любил людей, не выносил, когда ко мне приближались вплотную, но Карина подобралась внезапно очень близко, а с ней и те, кто ей дорог. Это уже невозможно было игнорировать.
Пришлось сжать себя в кулак и не дёргаться слишком сильно, чтобы не пугать лучшую подругу девочки, которая стала моей одержимостью.
— Она не берёт трубку! — невысокая Маша, подпрыгивая на месте, потрясла телефоном перед моим носом, а на мельтешащем перед лицом экране невозможно было рассмотреть хоть что-то.
— Видите? — не унималась Маша, а я махнул головой в сторону своей машины.
— Залезай внутрь, — это было больше похоже на приказ, но Маша покорно потопала к машине и, не дожидаясь милости от мужского пола, за секунду оказалась в салоне.
Если Рома ей удивился, сохранил каменное выражение лица. Но, наверное, нужно завязывать катать на своей машине молодых девчонок, а то поползут слухи. Впрочем, плевать.
Я следом за Машей влез в машину. Устроился с комфортом, пристегнул ремень безопасности — заглушал нервы привычной рутиной. С детства обожал систему и контроль — они позволяли держаться в рамках привычной реальности. Отряхнул невидимую пыль со штанины, ослабил узел галстука, сжал пальцами переносицу — помогло.