— Подними руки.
Я послушалась, не вполне понимая, что делаю. Словно маленькую, Волков закутал меня, завязал плотно пояс, огладил воротник.
— Так намного лучше, а то весь организм мне своей ночнушкой растревожила.
— Я не…
— Тс-с, — Егор накрыл пальцем мои губы, заставляя молчать, а другой рукой подтолкнул в сторону. — Присядь в кресло.
Он раздавал свои приказы низким хриплым голосом, и мне вдруг показалось, что Егор едва на ногах держится. На виске пульсировала жилка, а красивые губы изогнулись в мрачной усмешке. И взгляд… он стал таким тёмным, что в нём можно было утонуть.
Я зажмурилась и осела на мягкое кресло, поджала ноги. Ткань халата распахнулась, но Волков не смотрел на меня, разглядывая палату.
— Тебе здесь удобно?
— Да, — я кивнула, хотя он и не мог этого увидеть. — Только зачем?
Не ответил, даже не посмотрел на меня. Вместо этого пошёл к двери, распахнул её и кому-то махнул рукой:
— Заноси, — последовал отрывистый приказ, смысла которого я не до конца понимала. Но когда в комнату вошёл Роман, водитель Волкова, с пакетом в руке, догадалась.
— Снова еда?
Волков не стал спорить, только хмыкнул собственным мыслям, а я в который раз убедилась: если этот мужчина решил что-то, то он сделает, никого об этом не спрашивая. С другой стороны он своей заботой мне ни разу не навредил…
— Не хватало, чтобы ты ещё сильнее похудела.
— Хах, если я продолжу столько есть, истощение мне точно не грозит.
— Боишься поправиться? — усмехнулся Волков, а я, как примерная девочка, села прямо и сложила руки на коленях.
— Я не знаю, что мне из еды можно… я вообще пока ещё ничего не понимаю. Что это за клиника, почему я одна в палате? Сколько стоит подобное лечение?
На последних словах Егор нахмурился.
— Вновь ты о деньгах. Ну что за неугомонная?
— Деньги — важно, — я качнула в воздухе пальцем, чем сильно Волкова рассмешила.
— Но не для меня.
Отмахнулся от меня, и я поднялась, чтобы возмутиться его наглости и самоуверенности, даже несколько шагов сделала, но вдруг ослабели колени, по ногам прошлась мучительная дрожь, и если бы не Волков, упала.
Он подскочил ко мне с такой скоростью, что впору было поверить в существование вампиров.
Приобняв меня за плечи, прислонил к своей груди, помог добраться до койки. Незаметный до этого Роман, бросил на столик пакет, с тревогой на меня посмотрел, но я качнула головой. Не нужно никого звать, дайте мне ещё немножечко вот так вот постоять. Так тихо и спокойно…
Аромат парфюма был приятным: горьковатым и вместе с тем свежим. Повела носом, а над головой раздался смешок.
— Я же чувствую, что ты меня нюхаешь, — Егор громче рассмеялся и добавил вдруг совсем другим тоном: — Роман, сходи за врачом.
— Не надо, я в норме.
— Я с Романом разговариваю, а ты не рушь мой авторитет.
Щёки окрасились алым — я ведь тоже была его подчинённой. Как и Роману, мне положено было беспрекословно подчиняться приказам начальства, но сейчас я вроде бы как не в офисе, да и язык мой неугомонный вечно молол всякую чушь, если дело касалось близкого общения с этим таким взрослым и красивым мужчиной.
Роман всё-таки сбежал, мягко прикрыв за собой дверь палаты, оставил нас наедине. Как скоро придёт врач? Как много времени ещё осталось на этот вот покой, который я чувствовала только в руках Волкова?
Нет, не надо привыкать. Егор и так сделал для меня больше, чем было положено, чем я того заслуживаю. Мои внезапные чувства — не больше, чем лишь моя проблема.
— Я… я сама, — мягко толкнула Волкова в грудь и героически доковыляла до койки. Сил почти не осталось, почти все потратила на недолгий разговор.
— Лежи.
Слова были отрывистыми, тон нетерпеливым, но в нём сквозила нежность. Или я её себе придумала?
— Простите, — я прилегла, а коснувшись головой подушки, прикрыла глаза. Веки стали свинцовыми, грудь теснило болью, но страх быть неблагодарной придавал силы.
— Ты-то за что извиняешься?
Я не видела лица Егора, но показалось, что он нахмурился.
— За то, что пришлось со мной возиться.
— Ты говоришь какие-то глупости, — в голосе послышалась усмешка, а щеки коснулись жёсткие пальцы. Всего на долю секунды, но даже в таком состоянии я почувствовала тепло, пронзающее до самого сердца.
— Я вообще очень глупая.
— Не глупее меня, — прохрипел Волков, и я почувствовала в его голосе усмешку.
— Я… мне кажется я вас… — язык заплетался, сон брал своё, но я силилась открыть глаза. Почти получилось, но я вдруг испугалась. Признаваться в любви? Вот так вот обязывать Егора собственными чувствами? Страшно.