— Почему не можете?
— Потому что ответ может тебя напугать, а я… я ещё пытаюсь помнить о корпоративной этике, разнице в возрасте и жизненном опыте. Пока что у меня с трудом, но получается.
— Вы правы, корпоративная этика очень важна.
— И разница в возрасте.
— Ага, и жизненном опыте, — я прикусила щёку изнутри, чтобы скрыть улыбку, а Волков подошёл близко и провёл пальцами по моей спине. Прикосновение было лёгким, как крылья бабочки и длилось не дольше нескольких секунд.
Егор убрал руку, оставив меня с ощущением пустоты.
— Голодная?
— Немножко.
— А я как дикий зверь, потому жду тебя в столовой. Тысячу лет не обедал с кем-то за одним столом.
И ушёл, а я уткнулась лбом в стену и просто дышала, уговаривая себя не совершать ошибку и не наброситься на Егора самой. Да, надо помнить о корпоративной этике, больше ничего не оставалось. Но кого я обманывала? Плевать я на неё хотела, и на все остальные причины тоже.
Глава 41 Карина
— Даже не заблудилась, — Егор встретил меня у входа в столовую, которую я нашла разве что чудом. Нет, однажды я точно потеряюсь в этом доме, и останется только громко кричать: «Караул!», надеясь на помощь добрых людей.
— Вообще-то я смышлёная, — встряхнула рукой, и в тишине дома подвески на браслете звякнули оглушительно. Этот браслет я надевала по особенным случаям, но всегда носила его с собой в сумке. Единственная ценная вещь, которая досталась мне от матери. Главное, что о ней не знал брат, иначе бы даже эту серебряную побрякушку загнал в какой-нибудь ломбард. Выручил бы копейки, но на бутылку хватило бы.
И сегодня я надела этот браслет, и мелодичный звон его подвесок успокаивал, дарил уверенность.
— Ни разу в этом не сомневался, — сверкнул в улыбке идеальными зубами и отошёл в сторону, возвращая мне часть личного пространства. Указал рукой на накрытый стол. В просторной комнате, кроме нас, никого не было, и можно было подумать, что здесь живут невидимые феи, готовые трудиться без устали, лишь бы накормить своего повелителя.
Я посмотрела на Егора, на его идеальную фигуру, упакованную в дорогущий костюм без единой складки или намёка на пылинки. Волков весь был олицетворением респектабельности, роскоши и непоколебимого спокойствия, которое доступно лишь сильным мира сего. Он не суетился, не пытался что-то из себя изобразить, не нервничал, и лишь на виске вновь пульсировала жилка.
Пока я на него пялилась, Егор подошёл к столу и, обернувшись через плечо, попросил:
— Присаживайся.
— А на какое место мне можно?
— Тебе можно на любое, потому что ты моя гостья, а мама меня учила, что гостям нужно отдавать всё самое лучшее, — Егор невесело усмехнулся, а я потопала к одному из стульев. Как могла грациозно присела и сложила руки на коленях. Изо всех сил старалась не смотреть с жадностью на стоящие передо мной полные еды блюда, но ароматы… от них сами собой текли слюнки. Хотелось попробовать абсолютно все, но я пыталась напомнить себе, что девочка, а не голодный дальнобойщик.
— Опять ты зажимаешься, — Егор цокнул языком, подошёл к соседнему стулу и сел рядом, едва не задев коленом. — Ешь. Кого стесняться?
Вас, хотелось мне ответить, но я промолчала.
— Мясо или рыба? — спросил строго и вперил в меня сумрачный взгляд.
— Да я салатик…
— Салатик тоже, но мясо или рыба? Я же все положу, хребет у меня от такой заботы не треснет.
— С вас станется, — проворчала я, вспомнив размер "передачек", которые его люди исправно приносили в больницу. — Мясо. Но я сама положу, сидите!
Я так резко вскочила, что едва не перевернула стул, но мне удалось удержать на лице маску равнодушия. Егор наблюдал за мной, не говоря ни слова, а я взялась за ложку и наполнила тарелку истекающим ароматными соками мясом в густой подливе. Совершенное на вид, оно пахло можжевельником и травами.
— Это фирменный рецепт моей бабушки, — вдруг признался Егор, и в глазах его мелькнула нежность. — В детстве я часто ей помогал готовить, мне нравилось. Не люби я больше всего в жизни машинки, стал бы поваром.
Я улыбнулась, ставя тарелку на место. Могла бы сесть и начать поедать угощение, но передумала.
— Иногда мне кажется, что рядом со мной всё время разные люди. Вы очень разносторонний, мне нравится каждый раз что-то новое о вас узнавать, — я призналась в этом как бы между прочим, и забрала у Егора тарелку. Он замер, закашлялся, глядя на меня во все глаза, но я сделала вид, что не заметила. — Уверена, сами вы выбрали бы тоже самое. Потому ешьте, а то похудеете, придётся новые костюмы покупать.
Наконец я отдала Волкову тарелку, и уткнулась носом в свою. Мясо оказалось… божественным. Таяло во рту, поражало богатством вкусов, а соус оставлял после себя невероятное послевкусие, которым хотелось наслаждаться снова и снова.