В столовой воцарилась тишина, а взгляд Егора блуждал по моему лицу, опустился к шее, и от этого загорелись алым щёки. Егор тихо хмыкнул и поддел вилкой кусочек мяса.
— Вкусно? — спросил, а я только и смогла, что кивнуть, потому что не хотела отвлекаться на разговоры. — Я рад. Это, конечно, заслуги моего повара, но хорошо, что тебе еда нравится.
Прошло совсем немного времени, тарелка опустела, я выдохнула, а Волков чему-то тихо засмеялся.
— У тебя соус, — сказал и потянулся к моему лицу, а я замерла. Задержала дыхание, когда Егор коснулся щеки, провёл по коже. — А нет, показалось. Свет упал, почудилось. Или я просто хотел к тебе прикоснуться.
Я заёрзала на стуле, неловко взмахнула рукой, отпрянула и запустила пальцы в волосы. Егор смотрел на меня, не сдерживая улыбки, только она почему-то была печальной.
— Ты очень красивая, — сообщил, словно бы по секрету и вновь засмеялся моей реакции. — Тебе разве раньше не говорили?
— Мне много что говорили, но хорошее нечасто.
— Странная ты девочка.
— Вы считаете меня ребёнком? Вечно девочкой называете, заботитесь как о голодном оборванце. Я вам кажусь такой глупой и наивной?
Откуда во мне эти слова взялись? Я не хотела их говорить, потому схватила бокал с рубиновой жидкостью — сок, наверное, — и залпом осушила половину. И только тут поняла, что это…
— … вино! — выдохнула я испуганно и закашлялась.
Егор засмеялся, отнял у меня бокал.
— Так-так, стоп. Такими темпами ты через пятнадцать минут начнёшь петь пьяные песни.
Я гневно фыркнула и зыркнула на него исподлобья.
— А не надо было наливать вино, я не умею пить.
— Это славно, алкоголь — дерьмо.
— Уж мне-то не знать, — я поёжилась, вновь вспомнив своего брата, и тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивый образ.
Волков убрал подальше ополовиненный бокал, отломил кусочек хлебного мякиша, кинул в рот и медленно прожевал, невидящим взглядом рассматривая завитушку на скатерти. Ничего интересного в ней не было, но он смотрел на неё так, словно все ответы в её узоре прочесть мог.
— Послушай, Карина, — начал вдруг, и я вся в оголённый нерв превратилась. — Я не вижу в тебе ребёнка и в этом основная проблема.
Он повернул свой стул и без особых усилий сделал с моим тоже самое. Будто не только мебель, но и я весила от силы пару килограмм. Теперь мы сидели напротив друг друга, соприкасаясь коленями, а Егор коснулся моих волос. Пропустил прядь сквозь пальцы, растёр в щепоти, посмотрел задумчиво на собственную руку. Он будто бы боролся с самим собой, и я не смела слова сказать, чтобы не спугнуть момент.
— Меня на тебе заклинило, — признался, продолжая гладить и играться с моими волосами. Казалось, он впал в транс, из которого его не вытащить. — Ни о чём думать не могу, такая засада.
— Это плохо?
— Это очень плохо. Для тебя в первую очередь.
— Вы опять за всех всё решили?
Он усмехнулся, наконец, перевёл на меня взгляд, а у меня от него мурашки по коже побежали.
— Есть тысяча причин, почему ничего такого мне делать с тобой нельзя. Да куда там, миллион причин. И я их все знаю, я каждый день себе о них напоминаю, список даже составил, на рабочий стол личного ноута поместил, чтобы перечитывать всякий раз, когда захочу совершить глупость.
— Помогает?
— Очень, — кивнул и хрипло рассмеялся. — Когда тебя не вижу.
Я что-то абсолютно точно хотела сказать, даже мысль очень умная в голове мелькнула, но в следующий момент Волков подался вперёд и обхватил моё лицо ладонями. Как накануне в палате, но на этот раз он не упирался в мой лоб своим, не медлил, а сделал то, что уже какое-то время натянулось между нами предвкушением.
Его губы оказались жёсткими, немного обветренными и пахли можжевельником. Стоило им коснуться моих, как закончился воздух, и на меня накатила волна самых разных эмоций.
Егор раздвинул ноги и притянул меня к себе ещё ближе, скользнул языком по уголкам губ, и внутри меня музыкой отозвался его прерывистый вздох, тяжёлый и хриплый.
Никакого здравомыслия не осталось — ничего не осталось. Совершенно бесстыже, безумно и яростно я целовалась с собственным начальником в его домашней столовой. Но гори оно всё синим пламенем!
Мой первый поцелуй не был нежным, но в нём была сила, способная перевернуть мир вверх дном.
— Какая же ты… — сказал Егор, лишь на секунду от меня оторвавшись, и это всё, что нужно, чтобы я слетела с катушек. Совсем обезумела!