— Двигаемся до коридора, по которому только что прошли враги, и налево, — приказал он, когда даже эхо шагов противников утихло, и включил подачу энергии иp заплечного реактора себе в броню.
Солдаты покивали и осторожно двинулись вперёд, уже почти перед самой развилкой услышав чьё-то тихое шарканье оттуда, куда им надлежало идти. Капеллан жестом показал им подождать, а сам прошел вперёд и сжал крозиус в руке на случай, если придётся убить какого-то отставшего хаосита. Почти минута ожидания, казавшегося безумно долгим, и из-за угла вышел заляпанный кровью и ошмётками воин в грязной и побитой силовой броне.
Везувий в тот же миг напал, черной молнией рванув к Предателю и замахнувшись крозиусом, чтобы оборвать его жалкую жизнь, но что-то, какой-то проблеск узнавания, заставил капеллана замешкаться и противник успел выставить перед собой руку с зажатым в кулаке боевым ножом. Злой на себя за оплошность Имперский Кулак впечатал врага в стену и тогда только понял свою ошибку.
— Брат Гальярд? — удивлённо спросил он, глядя на наполовину залитый герметиком шлем воина, который тот только что еще доливал, заделав порез на лбу.
— Да, брат-капеллан, — прохрипел Имперский Кулак. — Хвала Дорну и Императору, ты жив.
XXXV
Интенсивность работы росла по мере того, как наступал день, и часы неумолимо отсчитывали время до обеда. Обычно в это время в центральном шпиле было полно людей, но сейчас их количество было снижено до крайнего минимума, только самая необходимая охрана и посыльные. К обеду и они все должны были покинуть шпиль, потому что, несмотря на защиту мощных пустотных щитов, даже эти укрепления могли сломаться, если скиталец вдруг врежется в планету.
Эктор в очередной раз протёр глаза, которые уже саднило от желания отдохнуть и постоянного трения, и поставил отпечаток пальца на очередной инструкции, которую у него запросили для упорядочивания эвакуации. Всё чаще встречавшееся обоснование необходимости таких инструкций "потому что вашему слову доверяют" вызывало в летописце двойственные чувства. С одной стороны ему было приятно доверие, которое к нему испытывали чиновники разных уровней, а с другой, более далёкой, но практичной, Хиренес понимал, что это ручное управление, и оно имеет ряд серьёзных недостатков. Система должна работать без учета личностей, чтобы каждый элемент был легко заменяем без серьёзного ухудшения качества, а зависимость от личности была угрозой обрушения всей системы при исключении из неё этой личности.
С учётом того, что Эктор был лишь советником, взявшим на себя обязанность в течение года выполнять эту роль максимально эффективно и самоотверженно, он опасался, что его влияние могло стать больше, чем следовало, и тогда, по окончании отведённого года, система управления Фрацией перенесёт серьёзный урон. Возможно, стоило закончить свою миссию раньше? После того, как угроза скитальца будет ликвидирована, это вполне можно было сделать. И тогда можно будет немного отдохнуть, а затем заняться тем, что ему нравилось больше всего, писать истории Ангелов Ночи и доблестных мужчин и женщин, служащих им верой и правдой.
Летописец ощутил, как у краёв глаз скапливаются слёзы и зажмурился, прогоняя их.
"По крайней мере глаза меньше будет резать", подумал он, и поднялся, подхватывая рукой и прижимая к себе датаслейты, которые нужно было передать ожидающим посланникам прежде чем самому покинуть центральный шпиль. Перед тем, как выйти из-за слишком большого для него стола с встроенным когитатором, Эктор посмотрел на хронометр. Время для эвакуации приближалось, но он успевал пока сделать еще пару вещей.
Дверь в его кабинет неожиданно резко открылась, так что советник вздрогнул и удивлённо посмотрел на неё. На пороге показались четверо вооруженных автоганами и облаченных в обычную военную форму людей в черных масках, а два охранника и пара посланников, которые ожидали за дверью, лежали в лужах крови. Эктор едва успел осознать что происходит, как бандиты открыли огонь. Промахнуться менее чем с десяти метров было невозможно и пули сбили тщедушного летописца с ног, а те, что не попали, застучали по комнатной утвари, столу и бронированному стеклу.
Шок. Эктор быстро-быстро дышал, чувствуя, как кровь растекается под ним по ковру и делает его робу тяжелее. Худшим было то, что он из рассказов тех, чьи истории записывал, знал, что боль придёт чуть позже, если он еще будет жив, чтобы почувствовать её. Но что делать? Первый летописец слышал, как убийцы, перезарядив оружие, заходят в кабинет, и попытался, судорожно дёргаясь, отползти дальше за стол.