Итак, она нарушила первое и второе правила пьянства. Пейте все, что хотите, но только хорошего качества. И если вы вырубитесь, не начинайте пить снова, пока не пройдете цикл следующего дня со сном, кофе, пищей и водой и не восстановите видимость трезвости настолько, что сможете заметить продолжающуюся интоксикацию. Но раньше, чем отпила полбокала, она снова вырубилась, вероятно от запаха, на этот раз на постели из тряпок. Когда она пришла в себя, ей стало ясно, что не следовало делать и первый глоток, потому что теперь ее мучила еще более ужасная головная боль, а самый вонючий из всех живущих мужчина пытался ее трахнуть.
Должно быть, эта вонь привела ее в чувство. Но, честно говоря, именно этот запах, объединенный с его нежными ласками, возбуждающе подействовал на нее. Его страсть была такой же терпкой, как и его запах. Она только подумала, что перед тем, как заснуть, радовалась, что у них не было секса, потому что у нее есть достоинство, а мужчина — джентльмен, хотя от него исходит ужасный запах. Необычайно влекущий, но все равно ужасный. Она в изнеможении откинулась и мгновение спустя поняла, что этот человек принес ей удовлетворение, которого никогда не давал ни один мужчина. Ничего похожего она не испытывала. Должно быть, дело в его огромном крючковатом пенисе. Что же еще можно было ожидать от мужчины с таким огромным крючковатым носом? Весь акт занял не больше времени, чем требуется для того, чтобы выпить бокал «Мартини», но имел эффект полного внутреннего массажа, в этот процесс были вовлечены не только родовые пути, но и другие внутренние органы, нажимались какие-то кнопки, вызывающие неуловимое желание помочиться или запеть. Ее влагалище пело бы, если бы в нем не было затычки. Ля. Ля. Ля. Он наносил бесчисленные удары, двигался вверх-вниз и из стороны в сторону — потрясение, которого она не испытывала никогда раньше. Свинья двигала только вверх-вниз и, поскольку становилась все более тучной, могла с трудом забираться на нее, не обращая внимания на скрипящие пружины. В любом случае что сравнивать хрен с пальцем. Вперед!
Возвращаясь мысленно к своей сексуальной истории, она задумалась, получала ли значительное удовлетворение от какого-нибудь мелькнувшего в ее жизни пениса. Сексуальная революция прошла через ее юность. Она присоединилась к коллективному движению слишком молодой, чтобы принять новую идеологию. В конце шестидесятых молодежь была ультрасовременной, но в постели все еще оставалась старомодной. В семидесятых все они были лишенными невинности цветами, дарящими свою пыльцу каждой рабочей пчеле. Она имела по крайней мере один оргазм в браке, но испытала его не со своим мужем. Это означало конец эры и провозглашало падение западной цивилизации, известной также как восьмидесятые. Мимолетная интрижка, приятное отвлечение от супружеской жизни, произошедшее вскоре после того, как были даны клятвы. К счастью, он тоже был женат. Техника супружеской измены была ступенью выше техники общения свободных людей, но отношения были весьма поверхностные, к тому же он оказался геем. К счастью, он не заразил ее СПИДом, хотя она вполне могла передать ему хронический герпес. Барбара не имела ничего против гомосексуалистов, но их не интересует удовлетворение женщин. Это было последнее сексуальное приключение такого рода. С тех пор она испытывала постоянную неудовлетворенность (если не считать моментов кутежей). И теперь в середине жизни сексуальная реанимация, пробуждение из мертвых этим тощим спасителем было эквивалентно второму пришествию. Святой дух проник в нее. И сам Бог, наш Господь двигается вверх и вниз, из стороны в сторону и вокруг, проникая в каждый уголок ее бесплодного чрева. Аллилуйя! Хвала французам! Этот человек — истинный художник. Наделенный истинным даром. Ему следует оставить неудачную карьеру художника и преподавать в высшей школе. В этом мире так много никудышных трахальщиков!.. Как много мужчин могли бы извлечь пользу из его опыта. И как много женщин!
Его вдохновение быстро иссякает. Но оно продлилось достаточно долго для того, чтобы погрузить ее в пучину наслаждения — выдающееся достижение для любого эгоистичного любовника. Кто мог знать, что этот жалкий вонючий тип окажется таким жеребцом. Первый мужчина в ее жизни, чья техника достойна его жезла, способного создавать аккомпанемент ее арии, какой не смог бы создать ни один дирижер, столь совершенно согласовывая звучание оркестра и подводя его к неизбежному кульминационному моменту. Без всяких ухищрений со своей стороны она без напряжения смогла взять самую высокую ноту, его же бравурная партия торжественно завершилась, не привлекая к себе внимания. К сожалению, мужчина вышел из строя. И все же она не может терять из-за него голову. Только не после такого захватывающего представления. Она лишилась сознания до начала спектакля, а он может умереть, когда все закончилось. Занавес опустился, а у дирижера случился сердечный приступ. Страстный порыв отнял все силы, которые этот туберкулезник смог собрать. Ей показалось, что он собирается умереть прямо на ней, вернее, в ней. Она представила, как звонит по телефону 911, объясняя властям, что, хотя мертвец и лежит на ней, она не убивала его. Его убила ее вагина. (Можно вообразить, сколько подобных звонков они получают.) Она с неудовольствием отпихивает его, он вытаскивает свою затычку, перекатывается через нее. На лице его написана самодовольная усмешка, а взгляд выражает что-то среднее между удовольствием и мукой. Как у умершего, увидевшего свет в конце тоннеля и понимающего, что там начинается загробная жизнь, если только ему хватит времени, чтобы достичь другой стороны.