— Я звоню, чтобы убедиться, что ты жива, — сердито сказала Хейди.
— Я жива. У тебя по-прежнему есть мать.
Первая часть прозвучала правдоподобно. Примем желаемое за действительное. Ее дочь звонит в поисках наивной матери, которой никогда не было и никогда не будет здесь для нее.
— Мама, где ты была?
Игнорируйте ваших детей, и они никогда не оставят вас в покое.
— Я звонила и ночью, и днем. Твой телефон постоянно отключен.
— Потому что никто не звонит мне, кроме тебя. — Момент для признания. Или отрицания. — Не произошло ничего нового или волнующего, чтобы сообщать об этом, кроме кончины моего телевизора. Я выходила за покупками.
— И ночью и днем?
— Санта обычно давал мне такую возможность. Когда я этого хотела.
— Если бы ты оставалась дома достаточно долго, чтобы успеть открыть свои рождественские подарки, ты получила бы прекрасно упакованный подарок — сертификат от «Визы».
Что еще можно подарить бабушке, у которой есть все, кроме того, что отсутствует в ее жизни и что она хочет.
— По крайней мере, «Виза» все еще любит меня.
— У меня нет времени слушать эту ерунду. Что случилось на Рождество?
— Родился Иисус.
— Я имею в виду, что случилось с тобой. На рождественской вечеринке.
Наконец-то. Барбара прочистила горло, чтобы ответить без затруднений.
— Что ты подразумеваешь под этим? Что могло случиться? Ничего. Там была невыносимая скука. Поэтому я уехала. Позже я нашла чем себя развлечь.
— Ты выскочила отсюда даже не простившись со своим внуком!
— Он так и не поблагодарил меня за «Мартини».
— Стань, наконец, взрослой, мама! Счастливого Нового года!
Дискуссия окончена. Единственный абонент мобильной сети, который у нее был, отключился. Дочь, выведенная из себя ребяческим поведением матери. Именно для этого она звонила — отругать ее, хотя не имела представления, насколько непослушной оказалась бабушка. У нее нет никакой нити к разгадке того, что случилось прошлой ночью, сексуальный правонарушитель не пожелал свидетельствовать против себя. На этот раз Барбара хранит молчание. Ей нечего сказать обо всем этом грязном, вонючем, неудобном происшествии. И не имеет смысла подводить итоги смехотворного падения и докладывать о сексуальных отношениях. Желание поболтать может оказаться более назойливым, чем сама похоть. Действительно, не о чем говорить, слова неуместны, когда речь идет о необъяснимой вспышке животной страсти, хотя она иногда приносит плоды в виде любви, отпрыска или хотя бы оргазма. Это была сплетня, заслуживающая распространения. Бабушка не только трахнулась, но и сбежала. Получив прекрасную возможность прочитать свои реплики и шокировать аудиторию, она вдруг потеряла интерес к пьесе, в которой исполняла роль женщины-вамп. Костюм был неплох, но сама роль не подходила ей, поскольку она постарела и понимала, что стриптиз не для нее. Она должна сохранить себя. Для разносчика пиццы.
Он пришел в назначенное время. Разносчик был не тот, что в прошлый раз. Они никогда не повторяются. Большой ассортимент пиццы и разносчиков. На этот раз он слишком молод, даже для бабушки. Обычно им бывает около тридцати, хороший возраст для мужчины с бесперспективной работой. Этот недостаточно стар даже для того, чтобы иметь автомобильные права. Должно быть, прибыл на велосипеде. Она даже краснеет, смущенная собственным отчаянием, отраженным в глазах полной надежд молодости. У нее есть микроволновка для замороженной пиццы, но ей просто нужна компания. Сейчас он здесь, человек, пришедший к ней на свидание. Достигший полового созревания пирожок с физиономией анчоуса, ожидающий перед ее кухонной дверью, как будто сам является пищей.
— Как поживаете? — спрашивает юноша, будто его это интересует.
— Довольно паршиво. Что именно тебя интересует?
— Я просто спросил.
Несомненно, ради хороших чаевых. Он пожимает плечами и протягивает ей счет.
— Войди, — командует она.
Юноша выглядит неуверенным, стоит ли ему входить в дом, но поскольку он слишком молод, чтобы отказать женщине, достаточно старой, чтобы быть его бабушкой, ему приходится это сделать. Она роется в кошельке, а он напряженно застывает у порога, всем своим видом демонстрируя, что он только разносчик пиццы.
— Здесь еще пятьдесят баксов, сверх цены. А теперь сядь и заткнись.
— Простите?
— Ты хочешь получить пятьдесят баксов?