Тем временем она может умыть руки от супружеской жизни и жизни в разводе, тайно сбежать с вещами и арендовать меблированные комнаты в небе. Кому нужно все это пространство, которое нельзя разделить с другими, только с пультом дистанционного управления. Они вдвоем проводили все свое время, выбирая между кроватью и кушеткой. Она сможет жить и в маленьком пространстве, если все, в чем она нуждается, — кровать и кушетка.
Меньше квадратных футов вакуума. Она устала видеть уборщицу. Ей приходилось наблюдать за каждым ее движением и притворяться, что она не замечает, как эта немая сука выходит в ее туфлях. Это цена, которую вы платите за вину своего класса. Теперь она, как и ее уборщица, будет жить в городе в квартире с одной спальней и перестанет чувствовать себя виноватой за слишком большой дом, за слишком маленькую гардеробную со слишком большим количеством обуви, которую она никогда не надевает. Этот большой чемодан вместит все, в чем она нуждается, или думает, что нуждается. У нее достаточно денег, чтобы купить все заново, если что-то будет отсутствовать или если ей надоест каждый день носить одно и то же, что она и так делает, потому что не может решить, что надеть.
К концу следующего буднего дня она все еще находится на пути к новой жизни, совершая поездки в город в поисках квартиры вместо прогулок по торговому центру. Она проводит дни и ночи в размышлениях, что надеть, и приходит к тому же самому заключению, что и раньше. Кое-что отсутствует в ее гардеробной, кроме нового шкафа. Самое время найти это, расправить крылья, не выпрыгивая в окно. Принять другое новогоднее решение, которое можно выполнить. Она никогда не думала, что способна сделать то, что сделала однажды ночью, и сейчас, несколько дней спустя, снова делает нечто, чего никогда не предполагала, и остановить ее может только собственное желание.
Пока не наступил решающий час, у нее было время передумать. Ее избранность в имущественном положении приятно щекотала чувства, и, возможно, она немного переусердствовала, воображая себя живущей в трущобе. Она может чувствовать жалость к уборщице, но пребывай они обе в одинаковом имущественном положении, сука смотрела бы на нее свысока. Что общего они имели, кроме ее туфель? Лучше найти шикарную дыру в высококлассной трущобе, рядом с другим избранным в эксклюзивном гетто. Она не нуждается в большом пространстве, чтобы разместить свой чемодан, но ей необходимо некоторое количество комфорта. Должно оставаться какое-то пространство, где бедные могли бы наследовать свою стабилизированную пособием бедность и где нужно было бы стать гораздо богаче, чтобы перейти на другой этаж. А как быть с преступностью? Она привыкла к безопасности пригорода и никогда не покидала дом. Вероятно, ей придется купить оружие. Или собаку, чтобы та лаяла. Нет, скорее кошку, чтобы мурлыкала. Лучший друг человека уже предавал ее. Кошечка будет царапать злоумышленников. Она сможет делить комнату с любимым животным. Тогда зачем вообще куда-то ехать? Надо просто завести домашнего питомца, как все бабушки, которые делят с любимой кошечкой пищу и воспоминания, с тоской во влагалище лаская ее пушистый мех.
Нет, к ней это не относится. Она по-прежнему достаточно женщина, чтобы гладить свой собственный мех. Еще достаточно молода, чтобы начать все сначала, может быть, даже найти мужчину, чтобы они могли ласкать друг друга. Пути назад больше нет.
Двигаться в другом направлении будет только хуже.
Даже хуже, чем она проехала по мосту. Означает ли это, что она должна оставить и свой автомобиль? Она нуждается в окрестностях, где, по крайней мере, сможет припарковаться. Направляясь на север, встроившись в поток, она видит все. Видит в замедленном движении.
Движение скрывает центр города, наполненный детьми. Нью-Йоркский университет явно принимает только изучающих кино студентов, все остальные факультеты закрыты, с тех пор как слово ушло из поля зрения, здесь нет будущего ни для одной успешной карьеры. Преуспеть могут только занимающиеся СМИ и живущие за счет папочки. Завтрашние клипмейкеры вываливаются из кафе, переполненные дерьмом, страдающие от запора, вызванного избытком кофеина, их манеры и стиль отточены совершенной жизнью, проведенной в сидении у экрана телевизора. У них особый самоуверенный взгляд, заимствованный из реалити-шоу, как будто где-то существует камера, снимающая их ежеминутно. «Были ли мы такими юными и глупыми когда-то?» — спрашивает бабушка у зеркала заднего вида. Оторвав взгляд от дороги, она чуть не сбивает бродягу. Замерзший пещерный человек, выключенный из жизни. Хиппи, сохранившийся со времен ее собственной потерянной юности.