То, в чем она нуждается, — оживленное место, предлагающее развлечения, подходящие для детей до семидесяти лет. Поющих, танцующих или просто стоящих с напитками. То, что называется ночной жизнью. Официальное название для алкоголизма как движения. Противопоставляемое, по-видимому, дневной смерти — тому, что называется работой с девяти до пяти. У профессиональных вампиров солнечные часы предназначаются для сна. Выспавшись в гробу, они просыпаются, когда в небе появляется луна, а город скрывается под черным покрывалом, на улицах роятся существа, сосущие кровь. С крепкими зубами.
Барбара садится за руль и отправляется на юг, в ту часть, которая известна как центр города. Поток машин иссяк, его заменила армия желтых такси, следующих сквозь ночную жизнь от напитка к напитку. Она пытается представить себя на какой-то дискотеке, ожидающей чего-то, чем она не занималась последнее тысячелетие. Когда-то они понятия не имели, что следующее поколение будет притягивать к светящемуся стробоскопу, как насекомых к огню в темную ночь. Если поездить вокруг достаточно долго, то, она уверена, можно будет увидеть толпу химически измененной молодежи, готовящейся к переселению, ожидающей на холоде слабого шанса быть допущенной в святая святых для посвященных. Когда появились первые залы для ВИП-персон, Барбара помнит, как задавалась вопросом, что за идиот придумал такое элитное разграничение. Зачем? Ради того только, чтобы продемонстрировать, какое огромное количество еще больших идиотов, импотентов и озабоченных людей умирает от нетерпения быть причисленными к элите.
Проезжая через Ист-Сайд, она замечает красную бархатную ленту, пересекающую красный ковер. Удивительно, что вокруг не толпятся жаждущие быть похожими на богатых и знаменитых, ожидающие своей очереди войти в Содом. Должно быть, это шикарный бар, бар для шикарных пьяниц. Он эксклюзивен только ценами и предназначен для лишенных возраста работников сцены, делающих карьеру на том, чтобы оставаться молодыми. Она нелегально паркует свой «мерседес» недалеко от входа, так чтобы швейцар понял, что она очень нетерпеливая персона, и открепил красную бархатную ленту прежде, чем она о нее споткнется. Завернутая в свою норку-страус, странная птица вступает на красный ковер с пьяной самоуверенностью, громоздясь на высоченных каблуках новых туфель. Она чувствует себя удивительно высокой. Выше, чем когда бы то ни было. Такой высокой, что может споткнуться о швейцара.
Бабушка оступается. Как раз вовремя, чтобы оглянуться. Новые мысли захватывают ее, — возраст всегда следует за ней в сговоре с ее тенью, пытаясь помешать ей оскандалиться. Ангел смерти — мстительный дух, появляющийся в полночь, чтобы напомнить, что, если продолжать спать, однажды можно и не проснуться. Возможно, ей следует принять новогоднее решение обуваться в легкие кожаные тапочки и пить только чай. Ложиться спать рано и просыпаться вместе с городом, который никогда не спит, чтобы получить шанс присоединиться к крысиным бегам. Какая разница, что она не нуждается в деньгах. Работа вернула бы ей чувство собственного достоинства. Если уж она не может иметь то, что хочет, по крайней мере, у нее будет хотя бы это. Хлоп, хлоп. Тихие аплодисменты в ее честь звучали бы каждый раз, когда она разбивала кулаком часы. Она могла бы говорить, что заработала на свое содержание, даже если никто не будет ее содержать. Некоторые компании предпочитают нанимать секретарями бабушек, особенно специализирующиеся на работе с детьми или пожилыми людьми. И у нее появились бы друзья. И в таких местах есть множество похожих на мышей женщин в тапочках, некоторые пьют чай и грызут сыр, экономя на осложненную остеопорозом пенсионную жизнь во Флориде, жизнь закостеневшей в ловушке мыши на океанском берегу.
Также она может сделать карьеру, прогуливаясь по красным коврам и оскандаливаясь. Состарившаяся королева барных завсегдатаев, каждый неверный шаг которой контролируется обслуживающим персоналом. Швейцар — очень крупный мужчина с маленькими глазками, явно злоупотребляющий стероидами, — подобострастно открепляет красную бархатную ленточку и открывает для нее проход, не говоря ни слова, не вымогая денег. Клуб настолько необычен, что швейцар находится на своем месте только для вида. Они не нуждаются во входной плате, включенной в стоимость льда. Швейцар делает вид, что охраняет перье, проверяя документы у любого человека под сорок лет. Не бросив на нее даже взгляда, он смог определить, что она достаточно стара, чтобы быть избранной — это непременное условие. Барбара кусает губы и клянется себе, что никогда не вернется к прежней жизни, только к старым туфлям на каблуках. Она скорее умрет, чем будет носить тапочки, но эти новые шпильки действительно должны умереть.